Студенческое движение в Саратове: от революции философов до забастовок по приказу - РСД - Архив

Студенческое движение в Саратове: от революции философов до забастовок по приказу

Студенческое движение в Саратове: от революции философов до забастовок по приказу Сочувствующие студенческой организации нашлись и среди преподавателей классического университета. Так, после первого громкого протеста заведующий кафедрой религиоведения и религиозной антропологии Владимир Рожков на лекциях по девиантному поведению в качестве примера такового приводил студентов, которые не присоединились к пикетированию X корпуса, несмотря на явно близкие им лозунги.

Молодежь всегда заставляла старших седеть раньше времени, а власть предержащих – в особенности. Студенческий бунт в мае1968 года, в результате которого президент Франции был вынужден скрываться за границей, распространился по соседним странам и навсегда изменил облик Европы. В России начала прошлого века средний возраст революционеров составлял 15 лет. Сегодня в правительстве РФ заговорили о возможности юридически запретить студентам посещать протестные акции, для чего достаточно внести этот пункт в уставы вузов, а приказом Минобразования разрешить отчислять учащихся за нарушение внутреннего распорядка учебного заведения. На примерах новейшей истории саратовского студдвижения можно судить, что власти боятся не напрасно.

 

Первый бунт против «стабильности»

В Саратове ярчайшим событием студенческой жизни последних двадцати лет стал профсоюз «Студенческая оборона», основанный в СГУ. «Студобор» был создан в 2002 году несколькими активистами движения «Социалистическое сопротивление» – второкурсниками факультетов политологии и философии. Название организации отсылало одновременно к популярной среди неформалов сибирской панк-группе «Гражданская оборона» и легендарному столичному профсоюзу «Студенческая защита», который в середине 90-х прославился шествиями на Кремль и драками с ОМОНом.

Впервые «Студоборона» заявила о себе 17 октября 2002 года – тогда около 50 студентов с плакатами перекрыли вход в X корпус СГУ. Их требованиями были: увеличить стипендии, включить отопление в аудиториях, ввести бесплатное питание в столовых и обеспечить всех нуждающихся местами в общежитиях. Акция, совершенно неожиданная для руководства вуза, вызвала настоящую панику. «Это провокация! Это провокация!» – кричал ректор Дмитрий Трубецков, когда прямо у главного входа в корпус активисты профсоюза давали интервью. Тем не менее, глава университета подошел к студентам, чтобы обсудить их требования. Некоторые были выполнены по результатам переговоров: например, в столовой IX корпуса СГУ начали выдавать питание бесплатно. Правда, этот «коммунизм» просуществовал не более одного семестра.

Спустя месяц активисты профсоюза появились в СГАУ, СГТУ и колледже имени Яблочкова. Сочувствующие студенческой организации нашлись и среди преподавателей классического университета. Так, после первого громкого протеста заведующий кафедрой религиоведения и религиозной антропологии Владимир Рожков на лекциях по девиантному поведению в качестве примера такового приводил студентов, которые не присоединились к пикетированию X корпуса, несмотря на явно близкие им лозунги.

Первый съезд «Студенческой обороны», достигшей численности порядка 70 человек, прошел зимой 2003 года в прихожей Общества трезвости, любезно предоставленной его председателем Натальей Корольковой. Были приняты устав и программа профсоюза. Руководящий орган организации был коллегиальным и стал называться «Большой круг». Цели «Студобороны» сразу же получили политический оттенок – программа-максимум включала отмену платного обучения и двухступенчатой Болонской системы образования, которая только начинала вводиться. Все эти устремления выражались лозунгом «Знание – не товар!», который на годы стал центральным для саратовского студенческого движения.

Заметим, что время, в которое рождался профсоюз, было, на первый взгляд, не самым удачным для протестной активности. Первые годы путинской «стабильности», еще не успевшей стать в нашей стране ругательным словом, относительная сытость нефтяного бума порождали в умах молодежи иллюзию свежих социальных перспектив. Бунт считался делом потерянных неудачников. На человека с плакатом смотрели как на сумасшедшего не только его ровесники, но и уставшее от постперестроечной смуты старшее поколение. Именно поэтому опыт «Студобороны» столь интересен для политических аналитиков, которым придется смириться с непривычной мыслью: человек идет на радикальные действия тем охотнее, чем более он уверен в своем положении, устойчивости окружающей экономической ситуации, а значит – реальности своих претензий.

Уже тогда университетское руководство пыталось «прикормить» опасных диверсантов в своем тылу: приглашало на студенческие круглые столы, всячески склоняло активистов к сотрудничеству с официальным профсоюзом, возглавляемым тогда нынешним депутатом городской думы Маргаритой Козловой. Однако для «Студобороны» все только начиналось. Менее чем за год своего существования студенты выпустили на ризографе первый номер профсоюзного печатного органа – журнала «Дикобраз». «У нас никогда не было неформальной тусовки, которая замыкалась бы на одной молодежной субкультуре и не выходила бы за пределы массовых оргий с травой и выпивкой. Объединить все здоровые нонконформистские силы, чтобы превратить все эти толпы неформалов, напористых ребят с рабочих окраин, да и просто людей, у которых работает соображалка, в одно действительно опасное для власти движение – вот это задача так задача. Получается так, что всех нас, вне зависимости от взглядов, может объединить одно – здравый смысл! То есть если вы видите, что в нашем датском королевстве что-то идет «не по плану», то это уже очень здорово. Теперь остается только понять, что нет смысла искать места в этой жизни, пока сама жизнь против тебя», – гласила передовица «Дикобраза».

В сентябре 2003 года на совместный с внесистемными левыми молодежный марш «Антикапитализм» профсоюз вывел уже около 100 студентов. С тех пор участие «Студобороны» в организации леворадикальных выступлений стало регулярным. Помещение для проведения второго съезда «Студенческой обороны», прошедшего весной 2004 года, предоставила КПРФ в здании своего горкома на улице Советской. Забавно, что на съезде в качестве журналиста газеты «Богатей» присутствовал Сергей Любимов. Тот самый, который пятью годами позже, работая советником ректора СГУ по связям с общественностью, заявит, «что ему ничего неизвестно о такой организации, как «Студенческая оборона», как раз в кратковременный период ренессанса независимого профсоюза. В качестве гостя съезд посетил лидер студенческого движения Германии 60-х годов Кристоф Вельц, затем выступивший и в СГУ.

В последующие годы, по договоренности с ректоратом, студоборонщики организовали в университете лекции московского философа-марксиста Владислава Софронова и левого политолога-публициста Бориса Кагарлицкого.

В 2004-2005 годах публичные акции «Студенческой обороны» проходили в составе так называемого комитета «Прямое действие», в котором помимо профсоюза состояли «Авангард красной молодежи», «Социалистическое сопротивление» и партия «Яблоко». Крупнейшим совместным мероприятием комитета стал марш за отмену отсрочек от армии для студентов и аспирантов, собравший почти 200 учащихся СГУ. Были и отдельные акции, например – два пикета против клерикализации образования, где студенты раздавали листовки против вторжения православной церкви в жизнь классического университета и школы. Один из пикетов чуть не привел к столкновению профсоюзников и религиозных активистов. Другая массовая акция состоялась 7 ноября 2004 года, когда на митинг против транснациональных корпораций, прошедший у стен саратовского «Макдональдса», собрались, по некоторым оценкам, около 300 студентов и активистов АКМ и СоцСопра.

Не все массовые мероприятия были удачны. Так, санкционированное шествие в марте 2004 года сорвалось из-за провокации правоохранителей. В тот день около 40 активистов профсоюза и левых движений собрались перед выдвижением колонны у X корпуса СГУ. За порядком на месте наблюдал экипаж милицейской машины. Внезапно собравшихся окружили милиционеры с автоматами и потребовали зайти в холл корпуса, где студенты были блокированы. Поводом для задержания стал тот факт, что милицейский автомобиль был якобы обстрелян из огнестрельного оружия со стороны толпы. После чего всех задержанных студентов препроводили в помещение милиции общественной безопасности, где каждый из них подвергся незаконной дактилоскопии обеих рук и допросу под видеозапись.

 

Реинкарнация «Студобора»: конспирология и головокружение

К 2006 году, когда основатели «Студобороны» заканчивали учебу, стал очевиден кризис профсоюза. Первейшая проблема – отсутствие новой, более молодой смены активистов. Организаторы студенческого движения, которым перед каждым мероприятием приходилось обзвонить с домашнего телефона под сотню однокурсников, просто не имели времени параллельно наладить общение среди младших студентов. Еще один немаловажный фактор – размытость социальной базы профсоюза, которая прямо проистекала из классовой неопределенности студенческой среды. Надежда на иллюзорные социальные лифты увлекала учащихся мечтами, часто несбыточными, о будущей карьере, не давала вникнуть в логику протеста. Актив, сосредоточенный на намеченной прежними лидерами антикапиталистической линии борьбы, рассыпался с их уходом. На несколько лет студенческое движение в Саратове умерло.

В 2009 году попытку возродить профсоюз снова предприняли несколько повзрослевшие к тому времени левые активисты. В расчете на реакцию студентов несколько леваков провели широкую расклейку листовок под заголовком «Свободу инакомыслию! Студенческая оборона. Мы возвращаемся!». В прокламации говорилось о коррупции в вузах и содержался призыв объединяться в борьбе за свои права.

Под горячую руку расклейщиков попал и только что установленный у многострадального X корпуса университета памятник Кириллу и Мефодию, что не преминули зафиксировать камеры видеонаблюдения. Двое из активистов были оштрафованы административной комиссией городской администрации, а проректор Елена Сергун на следующий день выступила на пресс-конференции и обвинила в провокационных действиях некие враждебные университету политические силы. «К сожалению, технологии, применяемые «Студобором», напоминают PR-акции с подменой фактов и невнятной позицией», – прокомментировал деятельность еще не существующего профсоюза Денис Фадеев (нынешний вице-губернатор). В политических кулуарах активно распространялся миф о роли в появлении «Студобороны» оппозиционного бизнесмена Леонида Фейтлихера.

Тем временем листовочная кампания ожидаемый эффект дала. Идеей профсоюза заинтересовались несколько студентов СГТУ, среди которых неформально лидерствовал третьекурсник факультета энергетики Григорий Лапшов. С помощью старших товарищей из левых движений ему удалось сформулировать несколько насущных для его однокурсников проблем. Накануне было объявлено об урезании стипендий первокурсникам чуть ли не вполовину, притом что уже имелась некоторая задержка выплат. 16 октября 2009 года примерно 15 студентов провели у вуза протестный пикет, одновременно собирая подписи под своим ультиматумом. Через некоторое время со студентами смешалась небольшая группа молодежи, активно призывавшая окружающих не подписывать никаких воззваний. Как впоследствии выяснилось, вновь прибывшие представляли одну из прокремлевских организаций.

Акция удалась – стипендии тут же подняли. Возрождение профсоюза вызвало такой интерес СМИ, о котором первое поколение студоборовцев не могло и помыслить. В результате работа профсоюза быстро свелась к общению с интервьюерами. Самовлюбленное головокружение у лидера Григория Лапшова быстро привело к его замене на другого активиста – студента СГУ Дмитрия Белова.

 

Тюрьмы вместо школ: конфуз на дебатах

Глядя на состав новой волны протестного студенчества, зачинатели первого «Студобора» обнаружили существенный «поколенческий разрыв». Новые активисты слабо интересовались перспективами и целями организации, особенно политическими, часто рассматривая профсоюз как игру и модное средство самоутверждения.

Самой заметной акцией профсоюза под руководством Дмитрия Белова стал пикет офиса «Единой России» на улице Советской с требованием отмены федерального закона №183, открывающего пути к приватизации бюджетной сферы и переводу образования в коммерческое русло. Вышедший к протестующим лидер региональной «Молодой Гвардии ЕР» Василий Артин (ныне депутат городской думы) предложил пикетчикам провести открытые дебаты о спорном нововведении. Летом 2010 года оппоненты встретились в актовом зале областной научной библиотеки при большом скоплении зрителей и журналистов. Опытные защитники действующей власти в лице Василия Артина и председателя официального профкома СГУ Маргариты Козловой одержали бесспорную полемическую победу. Молодые студоборовцы не только оказались психологически не подготовлены к серьезной публичной дискуссии, что было вполне предсказуемо, но и стушевались перед необходимостью четко донести претензии к современной образовательной концепции, поскольку с трудом выплывали на своем небогатом теоретическом багаже. Последовавший конфуз усугубился восхитительной кондовостью аргументов, которые приводили в защиту своей позиции провластные участники дебатов. Так, объясняя, почему коммерциализация бюджетной сферы не коснется тюрем и военных учреждений, молодогвардеец Василий Артин пояснил, что последние объекты «являются стратегически важными для национальных интересов российского государства». Всплывающий на поверхность вопрос, почему же в таком случае образование и медицина в нашем государстве не относятся к подобным приоритетам, в зале библиотеки так и не прозвучал. Из этой ямы «Студобороне» выбраться уже не удалось. Леваки ожидали момента, когда профсоюз сможет обойтись без их кураторства и уйти в самостоятельное плавание. Теперь же они опустили руки, поняв, что реинкарнированный в новом качестве независимый профсоюз конца нулевых выродился в средство бессмысленного самопиара.

Тем примечательнее, что именно в этот момент ректорат СГУ озаботился ответом профсоюзной инициативе – созданием, в противовес «Студобороне», еще одной одомашненной студенческой организации. Движение под названием «С нами будущее России» возглавили студентки, в то время активно участвовавшие в затеях партии власти, – Ольга Павлюкова и Олеся Воображала. Девушки провели единственную превентивную пресс-конференцию с целью минимизировать реакцию «Студобороны» на высказывания помощника президента Аркадия Дворковича о том, что студенческие стипендии следует ликвидировать. Тогда глава официального профсоюза СГУ Маргарита Козлова прокомментировала, что «заявление Дворковича – это проверка молодежи на единство и солидарность». В чем в данном случае должна заключаться солидарность, учитывая, что та же Козлова предупредила любые протестные действия студенчества, осталось непонятным. Никакой солидарности, впрочем, мы уже не увидели – она осталась под каблуком госпожи Козловой.

 

Партийные университеты

Студенты, тем не менее, никуда не делись, как и их проблемы. К концу двухтысячных ни у кого не вызывала удивления «партийность» саратовских вузов. Несмотря на закон, запрещающий политическую агитацию в учебных заведениях, в СГУ проходили съезды «Единой России», а рекламные баннеры с белым медведем стали привычной заменой стендов с цитатами Ленина про «учиться, учиться и учиться». Собственно, еще зимой 2004 года газеты писали, что в саратовские вузы поступила негласная директива – собрать подписи со студентов и преподавателей за выдвижение кандидатом в президенты России Владимира Путина. «Для тех, кто чего-то не понял или имеет привычку оставлять паспорт дома, придумана колкая памятка: не поставил подпись – не допускаешься к сдаче очередного экзамена текущей сессии. Подписи также принуждают ставить и штатных сотрудников вузов. Преподаватели трех саратовских вузов подтвердили, что действительно их попросили прийти на работу с паспортами и расписаться в подписных листах за Путина, что вызвало у многих возмущение», – отмечал «МК» в Саратове».

«Если бы ко мне домой пришли с такой просьбой, я бы без проблем поставила свою подпись, – призналась в беседе с корреспондентом газеты Татьяна Б., преподаватель одной из саратовских академий. – Но зачем же это делать, используя административное давление? Когда мы ставили подпись, произошла вообще курьезная ситуация: вместе с подписными листами нам выдали памятку, в которой было указано, что сбор подписей на рабочих местах запрещен по закону».

В октябре 2011 года скандал с насильственным записыванием студентов в Общероссийский народный фронт стоил должности главе профкома СГУ Маргарите Козловой. Г-жа Козлова записала все 10 тысяч студентов университета в ОНФ, не спрашивая об этом их самих, после чего более ста студентов-историков подали заявление о выходе из профсоюза, мотивируя это недоверием его руководству. Как рассказала сразу после инцидента начальник по правовому и кадровому управлению СГУ Елена Сергун, «свой выход студенты объясняют «оторванностью» профсоюзной организации от реальных дел студентов; «показухой», царящей в профсоюзе; беспрецедентными действиями руководителя профсоюзной организации Козловой, «записавшей» без уведомления студентов всю профсоюзную организацию в ОНФ; авторитарными методами руководства профсоюзной организации; «кулуарной системой» выборов профкома и распределения льгот».

Ранее партийный шабаш по месту учебы порождал лишь чуть слышный ропот. Максимум на что были готовы студиозусы – выдавливая из себя раба по капле, прогулять праздничное мероприятие «ЕР», куда их вместо занятий гонят по разнарядке. Альтернатива для редких нонконформистских выскочек – уход в радикальный лагерь, как правило, правого толка.

Например, зимой 2011 года стало известно, что 22-летний студент-юрист Артем Тютюнников организовал ячейку монархического движения «Народный собор» и начал вербовку членов среди своих друзей по факультету.

Другой случай: второкурсник истфака СГУ Евгений Хворостухин учредил местное отделение крайне националистической организации «Русская сила». Политический взлет Хворостухина был недолгим. Сначала он, получив легкое ножевое ранение в шутливом бою с соратником, выдал себя журналистам за жертву кавказцев. Затем его поймали на 1-й Дачной с обрезом, при помощи которого он, по некоторым догадкам, собирался отправить к праотцам другого своего соратника-националиста. Любопытно, что о преследованиях праворадикальных активистов со стороны ректората никто ничего не слышал.

Напряжение дало ощутимый сдвиг в конце 2011 года. Беспрецедентный стихийный митинг против фальсификаций итогов выборов в Госдуму, собравшийся у саратовского цирка вечером 10 декабря, пестрел молодыми лицами. В толпе замечали представителей ректората Саратовской государственной юридической академии, носившихся из края в край с небольшими любительскими камерами. «Ищут своих студентов», – говорили в митинговой куче-мале и надвигали повыше фанатские шарфы. Позже слушатели академии обращались в редакцию «ОМ» с жалобами на притеснения в вузе – в ход шли угрозы отчисления. Накануне следующего протестного митинга, назначенного на субботу 24 декабря, все саратовские вузы поставили лишние пары на середину дня, когда должна была пройти акция, и ужесточили контроль над посещаемостью. Стоит признать: эта репрессивная мера оказалась действенной. По крайней мере, в доселе бойком голосе студентов, ходивших на протестные акции, появились извиняющиеся нотки людей, которым есть что терять.

Сегодня студенческое движение в Саратове, как и в России, сведено к нулю. Одна из причин – превалирование во внепарламентской оппозиции сил, которые, признают они это или нет, фактически солидарны с властью во взгляде на основную проблему студенчества – приватизацию образования. Знание для этих политиков – товар и это обсуждению не подлежит.

 

Джинн из РГТЭУ

Уже в декабре прошлого года обратило на себя внимание другое саратовское заведение – филиал РГТЭУ. Все началось в Москве, с волнений, связанных с попаданием вуза в список неэффективных. По информации «ОМ», полученной от оппозиционных активистов в столице, забастовку организовало руководство РГТЭУ, студенты же выступали скорее в роли массовки. Ректором вуза на тот момент был Сергей Бабурин, известный националист-монархист, лидер партии «Российский общенародный союз», у которого появились веские причины беспокоиться за свое место. Учащиеся заняли здание головного вуза, забастовкой руководил глава студенческого клуба Иван Миронов, заместитель Бабурина и правая рука другого популярного националиста Александра Белова (Поткина). Главным лозунгом протестующих стал «Не дадим министру Ливанову провалить реформу Путина!».

19 декабря 2012 года выяснилось, что забастовку поддержало и саратовское отделение РГТЭУ, расположенное на 3-й Дачной. Студенты провели ночь в аудиториях, развлекались, играли в игры и смотрели телевизор в присутствии преподавателей. Кроме того, еще двумя неделями ранее у входа в здание выставили чучело министра образования, которое было торжественно сожжено. Причем местное руководство этот случай замалчивало. Как только об этом узнала пресса, замдиректора по учебной работе Любовь Бариленко открыла заградительный огонь: «Забастовка в РГТЭУ была по инициативе студентов, – рассказала Любовь Ивановна. – И студентов можно понять. Было бы хорошо, чтобы министерство как можно быстрее дало объяснение студенческому сообществу о принятых мерах и не доводило до забастовки. Само понятие реорганизации еще не обдумано, так как нет вариантов, которые могли бы быть предложены, а страдает стотысячная аудитория студентов. Прежде чем начинать какие-либо акции, необходимо провести мониторинг, чтобы сделать вывод и разработать план дальнейших мероприятий… У нас учатся в основном студенты из сельской местности. Они готовы были учиться со средней стоимостью обучения в 47 тыс. рублей в год, а теперь, если поменяется учредитель, стоимость будет около 70 тыс. рублей».

В разговоре со СМИ администратор намекала на намерение правительства присоединить РГТЭУ к РЭУ им. Г.В. Плеханова, что руководство вуза первоначально скрывало от студентов, дабы сгустить краски и создать впечатление, что дипломы они вообще не получат. Со слов замдиректора, студенты саратовского института не устраивали никаких забастовок, а лишь выразили в социальных сетях поддержку московским учащимся.

Пока Любовь Ивановна успокаивала общественность, выяснились новые подробности. Один из участников ночной забастовки в саратовском филиале на условиях анонимности рассказал «ОМ» об определенном давлении со стороны администрации вуза. По словам источника, несмотря на то, что студенты поддерживают цели акции и идут на нее добровольно, протест инициирован руководством вуза. Более того, ректорат подталкивает студентов к более активным действиям. Сами учащиеся опасаются, что администрация филиала в случае неблагоприятного развития событий хочет переложить всю ответственность на студентов. В то же время наш источник еще раз подчеркнул, что сами студенты готовы на многое ради сохранения «альма матер». Он пояснил, что накануне студентке – председателю студенческого совета РГТЭУ – поступил звонок от замдиректора филиала Любови Бариленко. Последняя потребовала, чтобы студентка лично подала в мэрию уведомление о проведении митинга учащихся против Министерства образования. Когда девушка отказалась, сославшись на некомпетентность в организации публичных мероприятий, Бариленко якобы угрожала ей разжалованием из председателей студсовета.

Хотя забастовка продолжалась несколько дней, митинг так и не случился. Зато у офиса «Единой России» на Советской, 10 прошел пикет в защиту саратовского института. В акции, организованной секретарем саратовского горкома КПРФ Александром Анидаловым, из-за сильного мороза приняли участие всего пять человек, среди которых были депутат Саратовской гордумы Геннадий Турунтаев, а также гражданские и левые активисты. Вопреки ожиданиям, активисты ультраправой партии «Российский общенародный союз», возглавляемой ректором РГТЭУ Сергеем Бабуриным, на пикете не присутствовали. Не было на акции и самих студентов саратовского филиала вуза.

В течение недели с небольшим конфликт разрешился там же, где и начался, – в Москве. Сергей Бабурин был уволен, а все региональные филиалы, в том числе и саратовский, один за другим признали нового ректора. Между тем, студенты саратовского филиала вуза в своем интернет-сообществе активно обсуждали дальнейшие протестные действия: «Не надо строить иллюзий студентам по поводу дипломов Плешки. Так уже не раз было. Всех сгрудят в один вуз, а потом в течение одного-двух лет отчислят «по успеваемости» нужное количество студентов. И все решение проблемы. Кстати, саратовский филиал не сможет сохранить свой статус, поскольку такой филиал Плешки уже есть в Саратове (речь идет о бывшем СГСЭУ. – Авт.). Что, опустят до уровня факультета?» – писал один из активистов. Другие саратовцы, учащиеся в РГТЭУ, всерьез обсуждали детали грядущего автопробега и даже голодовки. Однако перешедшая в другие руки управленческая вертикаль, аккуратно, с помощью своих многочисленных «любовьивановн» на местах, запихнула выпущенного джинна обратно в бутылку.

Несмотря на то, что акция в РГТЭУ была, несомненно, инспирирована свыше, она выражала обоснованную неуверенность студенчества в своем будущем. Поэтому, как сказал один известный политолог, поиск заказчика молодежного недовольства не отменяет того, что забастовка была полезнейшим опытом гражданского действия – дистиллированной воды в политике не бывает. И этот опыт говорит, что студенту нужна общественная корпорация, готовая за него вступиться, в то время как администраторы и чиновники всех мастей могут быть лишь штрейкбрехерами столь необходимой нам всем солидарности. 

Источник: Общественное мнение

 

 


18 апреля 2013 — Сергей Вилков, РСД
студенты, студенческое движение, саратов, забастовка


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA