Финский корпоративный миф. Часть 2. Технологический университет - РСД - Архив

Финский корпоративный миф. Часть 2. Технологический университет

Финский корпоративный миф. Часть 2. Технологический университет Арсений Тихонов продолжает серию очерков о Финляндии, в котором развенчивает миф о скандинавском капитализме "с человеческим лицом". На этот раз в поле зрения автора попала система образования на примере Технологического университета в Тампере

В финском городе Тампере, откуда Финляндия начала бороться за независимость и социалистический путь развития, есть довольно известный на международном уровне университет. Он был основан в 1965 году как новое подразделение Технологического Университета Хельсинки, а в 1972 году отделился и получил статус самостоятельного вуза. Сегодня в нем учатся 12 000 студентов, из них около 700 иностранцев. Всего в университете четыре факультета: факультет бизнеса и антропологической среды, факультет компьютерных технологий и механики, инженерный и естественнонаучный факультеты. Основные специальности - биомедицинская инженерия, бизнес и технологии, архитектура и технологии, технологии в естественных науках, информационные технологии, машиностроение, автоматизация машиностроения, радиоэлектроника, естественные науки и биоинженерия.

Наша делегация отправилась в университет, чтобы узнать, как именно там удалось организовать учебно-производственный процесс. Опыт западных коллег во многом оказался неожиданным.

«Капитализм с человеческим лицом».

  Прежде всего, интересно было решено финансирование университета. Его ежегодный бюджет составляет 150 миллионов евро. Из них только треть поступает от министерства образования. Остальные две трети – от внешних источников: различных исследовательских фондов и агентств, поддерживающих разработки в технических областях, а также от корпораций, которые производят оборудование, связанное со спецификой преобладающих в университете дисциплин.

тампере

С одной стороны, это обстоятельство позволяет кафедрам университета, равно как и факультетам, самостоятельно решать, как именно распорядиться полученными деньгами. Что, безусловно, немыслимо в российских вузах, где кафедры не только финансово, но и политически и даже научно подчинены вышестоящим административным инстанциям. Иными словами, то, что университет волен сам планировать работу и расставлять приоритеты, российскому преподавателю кажется необычайным и животворным.

  Это, разумеется, произвело неизгладимое впечатление на преподавательскую делегацию: никто не мог поверить, что такое возможно, и все единогласно и исступлённо сокрушались, что в России о таком остается только мечтать. От этого восторга, как водится, рукой подать до классического диссидентского сетования на то, как же скверно живётся приличным людям на Руси, и как же светло и безоблачно им – на Западе, в среде, где «созданы все условия для интеллигентного человека», и где повсюду господствует расчудесный капитализм с человеческим лицом.

Однако у этого «человеческого» лица при ближайшем рассмотрении обнаруживается и другая сторона.

Кто платит, тот и заказывает музыку

  Помимо прочего, в университете Тампере особенно гордятся обширной стройкой прямо рядом с главным корпусом. Можно было бы подумать, что это возводятся новые корпуса под общежития, лаборатории или, к примеру, новые помещения библиотеки. Однако всё оказалось намного прозаичнее.

 С искренней гордостью менеджер университета поведал нам, что строящийся объект – новое, ультрасовременное здание, расположатся… офисы корпораций-спонсоров: «Теперь мы наконец станем ближе и наше общение выйдет на принципиально новый уровень! - восторгался он, - теперь мы сможем лучше удовлетворять их потребности, а значит, наши кадры будут всё более востребованы, а наш университет будет богатеть!» Пожалуй, именно эти слова как нельзя лучше обнажили всю суть образовательного процесса. Секрет того, как именно достигнуть трудоустройства 90% выпускников по специальности, оказался гораздо проще, чем это могли предположить российские преподаватели.
Если добавить к этому секрету тот факт, что – как нас заверили управляющие – все площади финских университетов сдаются им в долгосрочную аренду, и если учесть, что арендодатель – компания-монополист, то это легко объясняет, почему западное образование кажется таким процветающим. В самом деле, чтобы университет мог получить в аренду новую приличную площадь или новое здание, он должен всего-навсего работать на какую-нибудь корпорацию. Всё просто, как в ресторане.

тампере

Условия защиты магистерских диссертаций тоже просты: для успешной защиты магистр должен лишь поработать в соответствующих компаниях и удовлетворить их основные требования. Без работы на корпорацию его защита технически невозможна – ведь он обязан отработать деньги, вложенные в финансирование университета.

Аналогично обстоят дела и с самим финансированием: разумеется, корпорации спонсируют только те проекты, в которых они заинтересованы. А значит, сотрудничество с ними подразумевает ориентацию на их интересы. Однако что определяет эти интересы? Несомненно, рынок и его изменчивые потребности, не детерминированные, в свою очередь, никакой иной рациональностью, кроме идеи выгоды. Очевидно, что интересы корпорации определяют даже не менеджеры, а капризные рыночные колебания. Менеджеры лишь задают наиболее выгодный ритм. При этом, под выгодой здесь, конечно же, понимается исключительно выгода сотрудников компании. Что это означает на практике?

Брак с летальным исходом

  Во-первых, сам университет концептуально превращается в обслуживающий персонал: у него нет и не может быть своих приоритетов и задач, потому что он полностью финансово зависим. Выжить в таких условиях можно только если полностью отказаться от своих интересов.
Во-вторых, учитывая, что университет Тампере специализируется в частности на городской среде и архитектуре, мы видим, что цепочка подчинения удлиняется: финансовые интересы менеджеров предопределяют направления работы университета, который готовит кадры, подходящие для обслуживания существующего конкретного желания рынка. Эти кадры, в свою очередь, производят городскую среду – но не ту, в которой они заинтересованы как граждане или профессионалы, но ту, которая отвечает сиюминутным интересам рынка. Никакой другой подоплёки в структуре городской среды при таком раскладе не остаётся.

Всё остальные: и эксперты, и простые граждане – неизбежно вынуждены обслуживать интересы корпорации, которая завладела каким-то сегментом рынка. Именно она определяет облик тех или иных районов города. Стоит ли тогда удивляться мегамоллам всё более густо заполняющим города и вытесняющим прочие типы архитектуры?

    Пожалуй, слова Наоми Кляйн из культовой книги No Logo предельно точно передают атмосферу подобной коммерциализации: «Как читается в этих величественных соору¬жениях будущего, корпоративные спонсоры и финансируемая ими культура слились в экста¬зе, чтобы породить третью культуру: замкну¬тую в себе вселенную брэндов-человеков, бр¬эндов-товаров и брэндов-СМИ».
    В самом деле, как может идти речь о самостоятельности университета, науки, образования, если они всецело заняты обслуживанием рыночных интересов бизнесменов? И если не только исследования, но даже факультеты и специальности формируются по заказу с их стороны? Едва ли. Очевидно, что эти инстанции переживают кафкианское превращение, за которым, похоже, не воспоследует уже ничего, кроме бесконечного цикла удовлетворения всё новых виртуальных потребностей тех, кто знает толк лишь в прибылях.

Ложка мёда в бочке дёгтя

    Итак, опыт знакомства с финской системой образования оставляет поистине двоякое впечатление. С одной стороны, мы видим солидное финансирование, почти 100% трудоустройство выпускников, множество новых специальностей, хорошую техническую оснащённость, бесплатное образование, финансовую автономию кафедр, рост технологий, новые исследования, свободу выбора кафедральных приоритетов и методик преподавания, программы практических стажировок, и проч. Всё это впечатляет среднестатистического российского преподавателя, который погряз в бюрократии и не может сам определять учебный процесс. Долго не стихали в нашей делегации восторги на эту тему.

тампере

  Однако при такой оценке за скобками остаётся один очень важный вопрос: какой ценой всё это достигается? Если мы исходим из идеи о том, что цель оправдывает средства, то, безусловно, ничего плохого или, тем более, подозрительного в этих достижениях нет: ведь уже просто как результат это – прекрасно и самодостаточно. И в этом смысле можно было бы оставить за скобками всё остальное.

    Впрочем, история не раз обнаруживала, насколько опасен такой подход. А значит, средства заслуживают для нас не меньшего внимания, чем цели. И тогда самое время поставить новые вопросы. Так ли уж автономны кафедры и факультеты, если их деятельность зависит от решения корпораций? Так ли уж удивительно столь масштабное обеспечение трудоустройства, если речь идёт не о плодотворной работе на общество, но заполнении заранее созданных рынком рабочих мест? Так ли уж поразительно отсутствие масштабного бюрократического аппарата, если университет финансируется не государственной машиной, а частными и корпоративными капиталами? И так ли в действительности необычайна политика бесплатного образования, если уже на уровне магистратуры корпорации требуют «отработки» долга?

    Все эти «но» неизбежно омрачают необдуманный восторг по поводу западной, в частности, финской системы технического образования. В сущности, вопрос о том, оправдана ли такая заманчивая система – это выбор между сытыми волками или целыми овцами? И, похоже, западная система выбирает первый вариант – деликатно умалчивая о способах достижения такого чудесного эффекта. А это значит только одно: мы не можем говорить о её достижениях, считаться с ними и, тем более, пытаться их копировать, пока путь к ним стоит настолько дорого, что в нём едва ли остаётся какой-либо смысл.


15 ноября 2013 — Арсений Тихонов, РСД
РСД, образование в Финляндии, Тампере, Технологический университет, капитализм, корпорации, левые


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA