Антикапиталистическая партия в России. Введение в оргстроительство - РСД - Архив

Антикапиталистическая партия в России. Введение в оргстроительство

Антикапиталистическая партия в России. Введение в оргстроительство Для чего нужна социалистическая организация? Ответить на этот вопрос не так уж просто. Профсоюз, социальное движение или НКО имеют конкретные, прикладные цели. Цель, задачи, методы и оценка результативности работы политической организации не так очевидны

Целью любой политической организации, будь то «Единая Россия» или РСД, является овладение или, применительно к правящей партии, удержание государственной власти для реализации определенной программы, под которой нужно понимать не столько официальный документ (программы буржуазных партий нередко имеют мало общего с их реальными намерениями), сколько политический проект, отвечающий интересам того или иного класса или слоя

Политическая организация или партия претендует на представительство наиболее общих интересов определенных общественных групп, а именно - таких интересов, которые не могут быть реализованы иначе, как посредством политической власти

Например

Требование повысить заработную плату работникам ООО «Ромашка» является экономическим, осуществимым в рамках профсоюзной борьбы.

Требование повышения минимальной зарплаты – уже политическое, поскольку оно осуществимо лишь законодательным путем.

Марксистская концепция партии как «сознательного авангарда» рабочего класса нередко критикуется как авторитарная, бюрократическая и элитистская. Опыт СССР и сталинистских компартий придают убедительность подобной критике. Однако, как бы привлекательно ни выглядели самоорганизованные сетевые структуры, пропагандируемые анархистами, опыт массовых движений последних лет говорит о том, что заявлять о неактуальности партийного принципа организации как минимум преждевременно.

На примере арабских революций, Occupy Wall Street или российских протестов против фальсификаций на выборах легко убедиться, что стихийное, децентрализованное движение способно вывести на улицы миллионы людей. При определенных обстоятельствах оно способно даже свергнуть правительство или диктатора. Но, в то же время, такое движение неспособно выдвинуть сколько-нибудь конкретную программу преодоления кризиса и сформировать власть, отвечающую интересам протестующих. В результате мы видим, как на смену Мубараку к власти в Египте приходит единственная на тот момент организованная политическая сила – «Братья-мусульмане». И сегодня, когда правительство Мурси свергнуто новой революцией, заполнить политический вакуум готовится другая организованная сила - армия.

В России движение за честные выборы не смогло привлечь на свою сторону широкие слои трудящихся не из-за того что, как считают некоторые левые, «либералы слили протест», а потому что т. наз. лидеры протеста не обладали ни достаточным авторитетом, ни достаточным числом организованных сторонников, чтобы всерьез претендовать на руководство борьбой. Все, что они могли себе позволить – это назначать дату очередного митинга

Итак, партия - это такой субъект общественной борьбы, который не только выражает определенные социальные запросы, оказывает давление на существующие властные структуры или предлагает решения тех или иных проблем, но и претендует на руководство политическим движением и управление государством.  

Правда, что любая организованная структура, будь то партия или профсоюз, в известном смысле консервативны. В моменты массового подъема они нередко действуют инерционно (напр., колебания в большевистской партии в июле и накануне Октября 1917). Однако в периоды спада массовой активности, в годы реакции, такие структуры выполняют важную функцию, становясь своего рода коллективной памятью масс, хранителями их традиций и опыта, олицетворяют преемственность движения. Достаточно вспомнить, какую роль сыграли коммунисты и социалисты (после десятилетий подполья!) в антифашистском движении сопротивления в Италии. Или – возьмем отрицательный пример – какие негативные последствия для российского рабочего движения имеет отсутствие традиций и культуры профсоюзной борьбы.

Содержание деятельности любой политической силы сводится к завоеванию общественной поддержки, приобретению и отстаиванию своей социальной базы, популяризации своей программы и образа действий.

Это одинаково справедливо как для маленькой политической группы, так и для большой партии, для умеренных и радикалов, парламентских и непарламентских организаций. Количество галочек в бюллетенях и демонстрантов на улицах, число депутатов или бастующих – являются показателями общественной поддержки, накопленного партией символического капитала. Капитала, который в соответствующий момент, легальным или революционным способом, должен быть конвертирован во власть. Революция, как и выборы, это один из способов перехода количества в качество.

Различие между буржуазными и антибуржуазными партиями заключается в том, в какой поддержке они нуждаются и какими средствами ее добиваются.

Буржуазные и антикапиталистические партии

Мы знаем, что в условиях современного капитализма идеальной конкуренции не существует ни в экономике, ни в политике. Наемные работники и крупные капиталисты (в России их верхушка практически срослась с чиновничьей элитой) поставлены в неравные условия уже самим фактом существования частной собственности на основные ресурсы и средства производства.

Экономическое господство влечет за собой культурную и политическую гегемонию правящего класса, который через многочисленные институты насаждает собственную идеологию в качестве господствующей.

Демократия, в той мере, в какой она вообще допускается правящей элитой, ограничена жесткими рамками. Ее «категорическим императивом», нарушение которого может быть чревато гражданской войной, является неприкосновенность частной собственности (применительно к России – недопустимость пересмотра результатов приватизации).

Радикальные левые не могут рассчитывать ни на субсидии капитала, ни на благосклонность либеральных СМИ, ни на выборы (которые, даже при отсутствии фальсификаций обычно выражают волю не активной, передовой части народа, а среднего обывателя, пассивно транслирующего волю правящего класса).  

Если мы провозглашаем революционные цели (а требования национализировать активы олигархов, полностью демонтировать существующую государственную машину, безусловно, являются революционными), мы не можем  позаимствовать модель партии - электоральной машины, обеспечивающей эффективное употребление средств заказчиков на предвыборные нужды.

В отличие от буржуазных партий ориентированных на пассивного избирателя, политическая организация, открыто выступающая против господства буржуазии и чиновничества, может опереться лишь на численность, сознательность и активизм своих сторонников.

В чем состоит деятельность левой политической организации?

Политическая организация не «делает революцию». Революции не делаются группой заговорщиков, а происходят в силу объективных общественных противоречий. Не является (не должна являться) левая политическая организация и сообществом волонтеров при профсоюзах или соцдвижениях, хотя поддержка прогрессивных общественных сил, безусловно, является одной из важных составляющих нашей работы.

Влиять на объективные предпосылки исторических сдвигов никакая организация не в силах, но она способна воздействовать на то, как объективные противоречия отражаются в умах участвующих в борьбе людей, и какой из вариантов разрешения этих противоречий окажется, в конечном счете, реализован.

Политическая организация действует в информационном поле, влияет на общественное мнение в русле той программы, того социального проекта, выразителем которого она является.

Мы поддерживаем те тенденции, привлекаем внимание к тем проблемам, которые считаем прогрессивными и существенными; противодействуем тем, которые являются реакционными или ложными. Мы рассматриваем актуальные для общества вопросы в социалистическом ракурсе, артикулируем их социалистически, апеллируем к повседневному опыту угнетенных и социалистически интерпретируем этот опыт.

Например…

Забастовка с точки зрения профсоюза – способ добиться выполнения таких-то и таких-то экономических требований. Забастовка с точки зрения политической организации – это событие, порождающее определенный общественный резонанс и последствия.

Это зависит в немалой степени от того, как событие будет «считано» обществом. С этой т. зр. события в Пикалево в 2008 – пример рабочей борьбы, получившей реакционное разрешение, а забастовка на «Бентелере» в 2012 - прогрессивное.

Мы должны стать, прежде всего, мозговым центром и своего рода пиар-агентством угнетенных, признанными выразителями определенных общественных слоев, настроений, движений. Партией.

Только утвердив себя в этом качестве, мы будем способны мобилизовывать большие массы людей (как прямо, так и через посредство профсоюзов и социальных инициатив).

Критерии эффективности

Левые активисты зачастую рассматривают свою деятельность как своего рода духовную практику. Заявление «правильной позиции», соблюдение доктринальной чистоты рассматривается ими как нечто самоценное, а сопротивление реального мира – как проявление всеобщего оппортунизма и деградации. С другой стороны, часть левых активистов довольствуются тактикой малых дел - техническим содействием локальным социальным инициативам.

Увлечение «малыми делами» - опасно, т.к. уводит нас в сферу борьбы за частные групповые интересы. Время от времени оно может радовать нас обманчиво осязаемыми победами, но в действительности это не что иное как внепарламентский реформизм в микроскопических масштабах. Однако вышесказанное вовсе не значит, что необходимо отказаться от четкого определения своей позиции (пусть и противоречащей мэйнстриму) или от участия в локальной экономической борьбе. 

При планировании текущей деятельности политической группы, выборе приоритетных для нас в данный момент кампаний следует исходить из общей оценки политической ситуации в стране, ожидаемого информационного эффекта и возможных выгод для организации:

- Выводит ли данный локальный конфликт на актуальные политические обобщения?

- Насколько очевидна эта связь для внешней аудитории?

- Насколько сильное эмоциональное воздействие может оказать данная информация на такие-то общественные слои, и каким мобилизационным потенциалом она обладает?

- Насколько ярко она иллюстрирует наши программные требования?

- Каким образом, участвуя в данной кампании, мы можем усилить наши позиции в протестном движении?

- В чем именно должно проявиться это усиление?

Например…

Разрушение стелы свободы в Александровском саду:

- Знаменует собой идеологическое наступление реакции на светские, демократические и социалистические традиции, что ярко характеризует авторитарную эволюцию правящего режима;

- Для левоориентированной интеллектуальной аудитории (сравнительно немногочисленной, но являющейся традиционной кузницей кадров РСД) разрушение стелы имеет символическое значение, а тот способ, каким оно было произведено, вызывает острое эмоциональное неприятие

- Кампания за восстановление стелы позволяет соединить демократическую и градозащитную проблематику с популяризацией наследия левой мысли, актуализировать дискуссию о ценности этого наследия в наши дни. 

- На фоне летнего политического затишья кампания имеет определенный медийный потенциал и предоставляет определенные возможности для московской организации РСД.

Безусловно, можно привести и различные возражения против данной кампании (напр., не является ли она слишком узкой и элитарной в преддверии мэрских выборов?). Однако, независимо от возможных ответов, важно, чтобы подобный анализ предшествовал любому шагу организации, чтобы ее силы не распылялись на случайные цели.

Что мы подразумеваем, говоря о выгодах для организации и усилении ее позиций?

Во-первых, количественно измеримые показатели, такие как увеличение численности (самой организации – ядра - и организуемых ею публичных мероприятий – периферии), рост числа упоминаний организации в СМИ, посещаемости сайта и аудитории в соцсетях.

Во-вторых, расширение представительства организации в регионах.

В-третьих, расширение круга союзников и партнеров организации.

Профессиональная постановка организационной (привлечение сочувствующих, сбор средств, специализация функций внутри группы, регулярность дискуссий и собраний, систематическая поддержка новых регионов) и информационной работы является сегодня, в период спада протестного энтузиазма, ключевой задачей для РСД. 

Перспективы протестного движения и задачи левых

  Не вдаваясь в футурологию, необходимо все-таки затронуть вопрос о том, что придет на смену переживающему внутренний кризис путинскому режиму. В настоящий момент мы претерпеваем период реакции, сочетающий усиление политических репрессий с клерикализацией и неолиберальной политикой. Есть все основания полагать, что продолжение этого курса, особенно в сочетании с экономическим кризисом приведет в обозримом будущем к новому взрыву протестов, более глубокому и мощному чем в 2011-2012 гг. Вероятно, по своей форме он будет напоминать ближневосточные революции (медленное, подспудное накопление социальных противоречий – внезапный взрыв уличных протестов, спровоцированных случайным инцидентом и радикализируемых жестокостью полиции).

Нужно понимать, что результатом подобного взрыва будет не социалистическая революция, а (в лучшем случае) более-менее глубокая политическая демократизация («пост-оранжевая» Украина) или – в худшем – установление открытой диктатуры наиболее реакционной части правящей элиты

Прогрессивное значение демократической революции будет состоять, во-первых, в радикализации широких масс населения – появления у них опыта активного противостояния властной элите, во-вторых, в расширении легальных возможностей для развития рабочего и левого движения, и, в-третьих, в устранении с политической сцены «Единой России» и партий системной оппозиции, складывании нового политического ландшафта, в котором крайне левые и крайне правые партии будут претендовать на роль главной оппозиционной силы.

От организации – к партии

В настоящее время РСД, конечно, еще не может назвать себя партией. Дистанция между тем, что есть и тем, что должно быть кажется непреодолимой. Однако это не более чем иллюзия.

В отличие от многих левых групп, декларирующих необходимость создания рабочей партии, мы не относим это событие к неопределенному будущему («когда созреют условия», «произойдет массовый подъем», «разовьется рабочее движение» и т.д.). Опыт последних лет особенно ярко показывает, что в момент протестного подъема, когда массы людей спонтанно выходят на улицы, заниматься партстроительством уже слишком поздно.

К этому моменту уже должна существовать общенациональная (т.е. представленная в большинстве крупных городов) левая организация, способная играть активную роль в разворачивающихся событиях.

Применительно к сегодняшним российским реалиям первоначальным ядром такой партии могла бы считаться организация, насчитывающая по 50-100 активистов в 10-20 регионах, пользующаяся определенной известностью и авторитетом среди социально активной части населения[1]

РСД не воспользовалось принятым в 2012 г. законом о партиях не только потому, что регистрация партий и кандидатов на выборах по-прежнему зависит от произвола Кремля, но, прежде всего, потому что мы стремимся к созданию единой широкой антикапиталистической организации, а не закреплению существующей раздробленности. Наше видение такой партии было изложено еще в начале 2011 г. в программном тексте «К построению организации антикапиталистических левых», и в ключевых моментах остается актуальным по сей день.

  Вкратце оно сводится к тому, что широкая левая должна быть плюралистичной (т.е. строиться не на основе того или иного идеологического оттенка, а объединять представителей разных течений и традиций социалистической мысли, профсоюзных и социальных активистов), демократической и интернационалистской

Такая организация была бы способна не только стать одним из ключевых акторов нового протестного подъема, вырасти на его волне и сохранить завоеванное влияние, когда движение пойдет на убыль

Черновой гипотезой, из которой мы могли бы исходить, выстраивая тактику нашей текущей деятельности, может быть следующая последовательность этапов

  • Аккумуляция «стартового капитала» или создание ядра будущей партии - либо путем объединения с близкими левыми организациями, либо опираясь на собственные силы. В обоих случаях необходим консенсус относительно перспектив и приоритетных задач левого движения, политическая воля для преодоления сектантства и дилетантизма в работе.
  • Кампания по привлечению кадров на основе программы-минимум, включающей наиболее актуальные политические и экономические требования. Успех подобной кампании (то, что профсоюзные органайзеры называют «блиц») зависит от политической ситуации (новый подъем протестного движения) и успеха предыдущего этапа реорганизации и «переоценки ценностей».
  • Становление новой левой партии как субъекта национальной политики, в том числе – через участие в выборах.

 

Дискуссия о революционном субъекте

  В последнее время много копий было сломано в спорах о социальной природе движения 2011-2012 гг. Сторонники «рабочистской» точки зрения доказывали, что массовый протест, не опирающийся на организованный рабочий класс, обречен на поражение и, в силу своей мелкобуржуазной природы, не может рассматриваться левыми как подходящая среда для политической деятельности; что основные усилия следует направить на строительство профсоюзных организаций на производстве и политическую пропаганду среди профсоюзных активистов.

Критика перегибов, свойственных подобной позиции была сформулирована мною в нескольких статьях, напр.: О «хомячках» и спецовках, Пролы и хипстеры. Однако, думается, что накал полемики сильно преувеличен, поскольку имеющиеся разногласия не являются антагонистическими. При непредвзятом рассмотрении имеет место лишь акцентировка внимания на различных участках необходимой работы.

Поэтому просто повторим уже сказанное по этому поводу ранее:

«Тот факт, что в капиталистическом обществе большие группы людей противопоставлены друг другу как собственники и не-собственники, покупатели и продавцы рабочей силы, управляющие и исполнители, эксплуататоры и эксплуатируемые, словом – буржуа и пролетарии, отнюдь не значит, что эти объективные противоречия осознаются большинством трудящихся…

Напротив, поскольку буржуазная элита является господствующим классом, вся мощь ее ресурсов, власти и знания направлена на то, чтобы затушевать эти антагонизмы. Не дать угнетенному классу превратиться из класса-в-себе (социологической абстракции) в класс-для-себя, т.е. активную, сознающую и отстаивающую свои интересы, социальную силу. Таким образом, формирование пролетариата в класс есть, с одной стороны, результат борьбы трудящихся против различных форм угнетения, такой фазы этой борьбы, когда она принимает общенациональный размах и особенно острые формы, а с другой – итог идейного самоопределения борющихся масс. Самоопределения, которое сплачивает эксплуатируемых и выделяет их из общей массы недовольных».

Подавляющее большинство голосовавших за «ЕдРо» – эксплуатируемые наемные работники, однако это не делает «ЕдРо» рабочей партией. Тот, кто восприимчив к левым идеям и ценностям, кто отвергает капитализм ради социализма, тот и является частью рабочего «класса-для-себя». Социализм создает пролетарскую идентичность. Ср. Ленин, «Что делать»: «Классовое сознание вносится…».

«В современной России массовый пролетариат, разумеется, существует. Однако на пути его классовой самоорганизации стоит масса преград.... Очевидно, что наличие или отсутствие свободы СМИ (даже в тех рамках, которыми она ограничена в буржуазно-демократических странах), свободы митингов, собраний, забастовок, независимых (опять же, даже в буржуазном смысле) судов, и… «честных выборов» - все это вовсе не безразлично с точки зрения интересов трудящихся и малоимущих, выразителями которых являются свободные профсоюзы, социальные движения и левые…

Пролетариат не сводится к промышленным рабочим. Его борьба не сводится к профсоюзной борьбе. Так же и процесс классовой самоорганизации может идти разными путями. Главное – не создавать противоречия там, где их в действительности нет. Если бы левым удалось усилить свои позиции в демократическом движении, создав в нем «самый  передовой, фактически пролетарский фланг»… это, несомненно, способствовало бы и активизации борьбы на производстве».

Критерий истины – практика. Она и покажет, будем ли мы в ближайшее время свидетелями возрождения и роста профсоюзного движения, которое послужит основой политизации широких слоев трудящихся или протестный подъем вновь примет «общегражданские» формы. Возможно, что и то, и другое будет иметь место как региональные вариации назревающего социального взрыва. В любом случае, тактика социалистов должна быть достаточно гибкой, чтобы отвечать на вызовы времени.



[1] Почему мы приводим именно такие цифры, в то время как численность классических рабочих (коммунистических и социалистических) партий исчислялась десятками тысяч членов (скажем, численность большевиков накануне февральской революции оценивалась в 24 тыс.)?
Необходимость крупных партийных аппаратов и большого формального членства в левых партиях ХХ века диктовались прежде всего способами распространения информации, существовавшими в ту эпоху. Рядовой партийный активист того времени это, прежде всего, агитатор: распространитель подпольной или легальной литературы, организатор или участник рабочих кружков самообразования, осуществляющий связь интеллектуального партийного центра с «массой». Сегодня, с развитием информационных технологий, методы агитации и мобилизации изменились. Скажем группа ВКонтакте с 10.000 подписчиков требует значительно меньших затрат, чем производство и распространение ежедневной газеты с аналогичным тиражом. Впрочем, этот вопрос требует отдельного обсуждения.   

 


13 июля 2013 — Иван Овсянников, РСД
РСД, широкая левая, партстроительство, левые в России


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA