"Все это" и социализм - РСД - Архив

"Все это" и социализм

Обсуждая гендерные проблемы в кругу левых или говоря о капитализме с ЛГБТ-активистами и феминистками, я часто сталкивался с непониманием того, как «все это» связано с социализмом. На самом деле нет ничего очевиднее этой связи.

Типичные возражения со стороны левых (я не беру в расчет откровенно гомофобные или сексистские реплики) сводятся к тому, что специфические гендерные проблемы объявляются периферийными по отношению к классовым, «решаемыми в рамках капитализма», а обращение к ним рассматривается как уклонение от «магистрального пути», порождающее ненужные споры. В свою очередь, феминистки и ЛГБТ иногда рассматривают «вторжение» левых в гендерные вопросы как попытку политической инструментализации. Я постараюсь показать, что, во-первых, т. наз. «проблемы меньшинств» не являются маргинальными и, во-вторых, что политика идентичностей имеет смысл лишь в контексте универсального проекта общественного переустройства, а именно – социалистического проекта.

Право на индивидуальность

Акцент на индивидуальной свободе, «праве быть собой», характерен как ЛГБТ-активизма, так и для многих феминистских инициатив. Эмансипирующейся личности противостоят консервативные структуры: прежде всего, традиционная семья, церковь и полицейское государство. Если феминистки довольно часто говорят о необходимости социальных реформ (например, о создании кризисных центров или социальных лифтов для женщин в трудовой и общественной сфере), то идеалом большинства ЛГБТ-активистов является скорее неприкосновенность частной жизни, уже упомянутое «право быть собой», не подвергаясь исключению и агрессии.

Индивидуализм обычно ассоциируется с либеральной традицией, что, безусловно, влияет на политическое самоопределение многих геев и лесбиянок. Однако действительная возможность индивидуальной свободы напрямую зависит не от рыночных сил, а от состояния институтов социального государства.

На протяжении большей части истории индивиды находились во власти традиционных структур: рода, патриархальной семьи, общины, церковного прихода. Социальный статус и физическое существование человека определялись его включенностью в эти сообщества, жизнь в которых была жестко регламентирована и (если мы говорим о христианской Европе) предполагала подчиненное положение женщины и табу на однополые связи.

Рыночный капитализм разрушает социальные связи традиционного общества, но на первых порах он создает не «свободных индивидов», а массу пауперов, нищих пролетариев, лишенных всякой социальной поддержки. «Свобода», «индивидуальность», интеллектуальная и сексуальная раскрепощенность остаются привилегией аристократической богемы до тех пор, пока на смену патриархальным институтам и частной благотворительности не приходит система социальных прав, гарантированных государством. Так наступает современность, приход которой в нашей стране совпадает с революцией 1917 года, а на Западе – с эпохой социал-демократических реформ.

Это может показаться чем-то далеким от проблем ЛГБТ или женщин, но на самом деле связь вполне очевидна. Именно социальное государство (с выходными, оплачиваемыми отпусками и коллективными договорами) делает возможным массовый досуг, без которого немыслимы сами понятия об индивидуальности, выборе «стиля жизни» и т.п. Пенсионное обеспечение подрывает вековой уклад, при котором деторождение является экономической необходимостью и моральным долгом. Система дошкольного воспитания частично освобождает женщину от роли няньки. Социальные пособия и бесплатная медицина дают индивидам возможность эмансипироваться от семьи. Всеобщее образование и рост культурного уровня населения подрывают влияние церкви и создают предпосылки для свободомыслия и толерантности. В сочетании с политической демократией все это дает нам тот самый «европейский идеал», который в глазах многих граждан постсоветских стран почему-то противопоставлен «совку», но в реальности скорее представляет собой западный вариант социалистически облагороженного капитализма.

Конечно, заблуждаются те левые, кто утверждает, будто снятие классовых противоречий в утопическом обществе будущего автоматически приведет к упразднению сексизма и гомофобии. Это не подтверждает ни опыт СССР, в котором, несмотря на значительный прогресс в области женских прав, патриархат не был преодолен, а ЛГБТ (за исключением раннего периода) жестоко преследовались, ни Запада, где, несмотря на социал-демократические реформы, гендерное равноправие с трудом пробивало себе дорогу. Но если бы рабочее движение не открыло великую эпоху социальных завоеваний, гендерный вопрос не мог бы быть даже поставлен. «Золотой век» либерального капитализма – викторианская эпоха – является в то же время эпохой ханжества и расизма. Вот почему гей-либертарианец кажется мне нонсенсом, тогда как гей-социалист так же сознателен, как социалист-рабочий.

Неовикторианство и левые

Отход российской элиты от стандартной риторики прав человека и толерантности я бы назвал неовикторианским поворотом. На первый взгляд, кажется, что этот поворот является чисто геополитическим мероприятием. Отчасти так оно и есть: жупел «бездуховной Гейропы» нужен для мобилизации населения против внешних («Запад») и внутренних (прозападные либералы) врагов путинского режима. ЛГБТ являются особенно удобной мишенью, поскольку гомофобия в России имеет глубокие корни и обладает большим потенциалом иррациональной агрессии. Однако ультраконсерватизм имеет и другое, классовое, содержание: он является идеологическим оформлением демонтажа социального государства

Нет ни малейшего противоречия в том, что неолиберальная экономическая политика сопровождается и оправдывается антилиберальной, традиционалистской риторикой в области гражданских прав. Если вы намерены избавить государство от «бремени» социальных расходов, то реставрация «семейных ценностей» и архаичного уклада жизни - логичный выбор. Затасканным аргументом сторонников урезания пенсий является то, что они, мол, отучают детей от заботы о престарелых родителях. Мизулинская «многопоколенная семья» является лишь попыткой нормализовать ситуацию, при которой у молодежи и стариков попросту нет средств, чтобы жить автономно. Домостроевская риторика РПЦ вполне гармонирует со взглядами экономического блока правительства, т.к. возлагает на женщин то самое бремя, от которого мечтают избавить бюджет неолибералы. Наконец, милоновские атаки на ЛГБТ замечательно дискредитируют политику включения дискриминируемых групп в общество, противопоставляя ей политику исключения.    

Чего не понимают левые, стремящиеся отмахнуться от «гендера» как от назойливой мухи, так это того, что социализм является наиболее логически завершенной формой политики включения. В противоположность тому, что пишет Борис Кагарлицкий, марксисты никогда не верили в «общество как целое» и его «целостное развитие». Капиталистическое общество внутренне расколото, поскольку в основе его лежит антисоциальный принцип рыночной конкуренции. Оно устроено таким образом, что, несмотря на все попытки социальных реформаторов, постоянно выталкивает большие группы людей, лишая их «социального гражданства» и превращая в стигматизируемые «меньшинства». Одним из них, пусть и занимающим особое место в системе, является рабочий класс. Меньшинства не могут изменить свое положение, не преобразуя весь социум, как это продемонстрировал тот же пролетариат или женщины.

Несмотря на все успехи формального равноправия, они также не могут полностью избавиться от угнетения, пока остается нетронутой основа капиталистического порядка. Политика идентичностей плоха не тем, что «отвлекает левых от борьбы за интересы большинства» (понятие «большинство» обозначает либо привилегированных, либо не обозначает ничего). Она плоха тем, что убеждает меньшинства в возможности устроить свои дела частным образом, не меняя систему в целом. В итоге мы регулярно сталкиваемся с возвращающимися призраками прошлого, будь то расовые бунты в США, «православный шариат» в России или прекаризация трудовых отношений по всему миру.

Итак, какая связь между феминизмом, освобождением ЛГБТ (добавим сюда мигрантов, цветных, инвалидов и т.д.) и социализмом? Социализм это политика солидарности угнетенных меньшинств, стремящихся к созданию целостного общества без угнетения и меньшинств.


13 августа 2015 — Иван Овсянников
феминизм, ЛГБТ, социализм, левые, РСД, капитализм, социальное государство


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA