Осуждайте политику Навального, а не Навального за политику - РСД - Архив

Осуждайте политику Навального, а не Навального за политику

Осуждайте политику Навального, а не Навального за политику Информация о возможном приговоре братьям Навальным подстегнула мобилизацию на протест 15 января. Реакция властей может быть жесткой. В левых кругах новость вызвала споры: одни говорят о недопустимости поддержки идеологического противника, другие настаивают на единстве против репрессий.

Учитывая глубину разногласий в левом лагере, полемика обещает быть эмоциональной. Однако эмоции – плохой советчик. Сейчас особенно велик риск поддаться пафосу либерального или консервативного толка, тому пафосу, который сплошь и рядом подменяет политическую рациональность.

  Есть много веских причин, по которым демократические левые воспринимают Алексея Навального как идеологического и политического противника. Левые неоднократно высказывали критику его взглядов и стратегии. Социально-экономическая программа навальнизма принципиально не отличается от воззрений неолибералов из экономического блока правительства. По сути, она представляет собой попытку спасти постсоветский капитализм паллиативными мерами вроде пресловутой «борьбы с коррупцией» (рецепты которой от Навального носят демагогический характер). Оппортунизм Навального, признавшего аннексию Крыма свершившимся фактом и высказавшего надежды на «революцию сверху» недавно шокировала даже либеральную публику. Вызывают тревогу и вождистские тенденции, ярко проявившиеся в ходе московской предвыборной кампании 2013 года (и противоречащие демократическому духу «болотных» протестов), а также, разумеется, национал-популизм, играющий в риторике Навального хоть и подчиненную, но вовсе не случайную роль.  

  В общем, централизацию протестного движения вокруг фигуры Навального мы считаем опасной, а в нем самом видим скорее последнюю надежду правящей элиты, чем революционного лидера. История преследований Навального, политический характер которых очевиден, отражает двойственность отношений между властью и либеральной оппозицией. В отличие от другого лидера Болотной – Сергея Удальцова – судьба Навального явно стала предметом сложных аппаратных игр внутри правящей верхушки. Угроза 10-летнего срока для оппозиционера, очевидно, является следствием страха Кремля перед последствиями экономического кризиса и призраком российского майдана, но не менее очевиден и провокационный характер этого шага.

  Сход 15 января, который, вероятно, соберет несколько тысяч или даже десятков тысяч политизированных москвичей, можно будет представить остальной России как «мятеж» либералов, жестокое подавление которого не вызовет резонанса за пределами оппозиционного меньшинства. Фактически речь может идти о том, что Кремль назначает дату и повестку протестного выступления, чтобы дать превентивный устрашающий ответ всем тем, кто помышляет о смене власти. Таким образом, для левых вопрос о поддержке или отказе от поддержки акций в защиту Навального распадается на две части: политико-морально-идеологическую (допустима ли в принципе солидаризация с либералами в противостоянии репрессиям правоконсервативного режима) и тактическую (целесообразно ли поддерживать протест 15 января).

  Колебания в ответе на первую часть вопроса обусловлены идеологическими причинами. С точки зрения многих левых либерализм представляет собой высшее, наиболее чистое и полное выражение капиталистической системы, а путинский режим – смешение неолиберальной экономической политики с архаичной «феодальной» идеологией, социальным патернализмом и коррупцией. Соответственно, борьба за «общедемократические» требования воспринимаются как борьба с искажениями либерального режима, за торжество «истинного» антагониста рабочего класса. Это, в свою очередь, порождает навязчивый страх «левого либерализма», под которым понимается не социальное течение в либерализме, а предполагаемые «перевертыши» и «двурушники» в собственных рядах. «Поддержка Навального» стала жупелом во внутренней полемике российских левых.

  Действительно, марксистская критика капитализма, в конечном счете, направлена против идеальной (либеральной) его разновидности. Но значит ли это, что борьба за буржуазно-демократические свободы противоречит марксистской ортодоксии? Напротив, эта ортодоксия как раз и формировалась в борьбе рабочего движения с различными формами «нечистых», «недоразвитых» и «чрезвычайных» капиталистических режимов, будь то русский царизм, наци-фашизм или колониализм. При этом элементы буржуазной демократии (республиканская форма правления, гражданские свободы, светская идеология и пр.) обычно рассматривались как прогрессивные, т.е. необходимые, но недостаточные, имеющие преходящую и переходную природу. Либеральные политические лидеры критиковались за умеренность, непоследовательность, склонность к компромиссам с реакцией.

  Подлинная причина неуверенности и страхов в левой среде состоит в отсутствии у радикальных левых собственной социальной опоры и, прежде всего, массового рабочего движения. Вопрос в том, может ли оно развиться в условиях консервативно-патерналистской диктатуры. Но это тема для отдельного очень большого разговора.

  Определить принципиальное отношение социалистов к «делу Навального» - несложно, даже если исходить из классической марксистской традиции. Непримиримо критическое отношение к персоне и программе Навального не должно заслонять от нас более общий и важный вопрос о ликвидации полицейского государства. В частности, это подчеркивает разницу между поддержкой Навального как кандидата на выборах и как политического заключенного. Если здравый смысл подсказывает тактическое сотрудничество с демократическими активистами в борьбе против фашизации режима, против политических процессов, жертвами которых становятся и наши товарищи, то и нужно следовать политической логике, а не логике идеологических неврозов. При этом, разумеется, не может быть речи о свертывании или смягчении антилиберальной критики внутри протестного движения.

  Перейдем теперь ко второй половине вопроса – о тактической целесообразности участия в московской акции 15.01. Если, как мы предположили выше, речь идет о государственной провокации, то нужно также признать, что не поддаться на нее было невозможно. Оглашение приговора Навальному в любом случае сопровождалось бы уличными протестами. Если ориентироваться на худший сценарий (а ориентироваться всегда лучше именно на него), то следует предположить, что власти постараются «развести» демонстрантов на насилие (пусть даже символическое), действуя по образцу 6 мая 2012 года, чтобы дать новую пищу антимайданным страхам в обществе. Поэтому, на мой взгляд, наилучшей линией поведения для участников акции было бы пассивное неповиновение, а не эскалация. Что касается участия левых, то я считаю, что отвращение к репрессивной машине путинского государства должна быть для нас более властным мотивом, чем сколь угодно сильное отвращение к Навальному. Протест против системы, бросившей в тюрьмы наших товарищей – левых и антифашистов - не может никого дискредитировать, хотя рассчитывать на непосредственную политическую выгоду, принимая участие в протесте, сконцентрированном на фигуре нашего оппонента, озаренного ореолом мученичества, конечно, не приходится.  


25 декабря 2014 — Иван Овсянников, РСД
Навальный, дело "Ив Роше", 15 января, репрессии, левые, РСД


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA