Командорские острова: на краю света и капитализма - РСД - Архив

Командорские острова: на краю света и капитализма

Командорские острова: на краю света и капитализма Немногие из россиян, не то что бывали на Командорах, но даже знают о существовании этого дикого края между Камчаткой и Аляской. Путешественника Владимира Снатенкова интересуют не только чудеса природы архипелага, но и жизнь людей, его населяющих.

В каюте корабля нас трое: я – праздный путешественник, офицер-пограничник и военный, наверное, тоже офицер. Один из них сказал: «Школьники с Командор прилетели первый раз в Петропавловск и больше всего удивлялись деревьям». 

Надо же, родиться на острове, оторванном от большой Земли, и впервые, уже старшеклассником, попасть на материк. Невольно я пытаюсь представить, что это за школьники. Я много лет учительствовал и водил детей в походы. Пожалуй, на острове мне нужно сходить в школу и пообщаться с людьми. Не одних же только котиков и тюленей смотреть в путешествии.

командоры

Пока я пишу эти строки, меня подташнивает. Борются два желания: записать впечатления и одновременно — просто лежать, а еще лучше заснуть, как мой спутник по каюте. Нужен Джек Лондон, чтобы описать волну на Беринговом море. Не подумайте, что волны большие. Они обыкновенные, но какие-то длинные и тяжёлые.

Что это за острова – Командоры? Между Азией и Америкой (Аляска) в бескрайних пространствах Тихого океана тянется очень длинная цепь островов Алеутской вулканической дуги. Самая западная часть их принадлежит России.

Вулканическая гряда условно делит воды на океан и Берингово море. Наше судно болтается как раз на этой границе.

Два крупных острова – Беринга и Медный и еще около шестидесяти выступающих скал с прилегающей акваторией составляют крупнейший морской заповедник России. В единственном селе Никольском (о. Беринга) проживает не так уж мало людей – около семисот жителей. Этот мини-архипелаг с поселком и есть край Света. Туристы мечтают увидеть здесь удивительный морской животный мир.

Судно наше длинной 43, а шириной 7-8 метров. После обеда начало качать больше. Пассажиры, состоящие в основном из солдатиков, отправляющихся на остров служить, в большинстве уже не обедали и не ужинали из-за тошноты. Я дважды глубоко заснул, но сон был тяжелый. В промежутках, будто в бреду, начал беспокоиться, как же выберусь на материк обратно.

Теоретически самолет летает в Петропавловск три раза в неделю. Через две недели у меня рейс домой, из Петропавловска в Москву. Из-за непогоды на острове можно зависнуть очень надолго; этим меня пугали все, с кем я общался на тему перелетов.

Цена перелёта на остров золотая – тысяча долларов из Петропавловска и обратно при продолжительности полета два часа в одну сторону (Петропавловск – Усть-Камчатск – Никольское). Жадность российских собственников не знает пределов. Перелет из Европы в Канаду или в США стоит меньших денег, вместе с международными аэропортовыми сборами. Оправдывают дороговизну, якобы, дорогим топливом. Страна, живущая на газе и нефти, имеет дорогое топливо: чудеса нашей экономики. У кого ни спросишь, именно так многие обосновывают цены на транспорт по Камчатке. Буду пробовать искать случайное судно в Усть-Камчатск или Петропавловск, т.е. надеяться на «авось».

Лучше бы уйти на Усть-Камчатск – путь туда в два с половиной раза короче. Но надежды мало. После Перестройки здесь не осталось никаких более-менее регулярных сообщений. Все эти сообщения существовали в советское время, но затем были разрушены при разворовывании госсобственности. Например, когда-то существовал удобный и дешевый рейс на пароходе в Жупаново для всех, кто пешком отправлялся к гейзерам или в Кроноцкий заповедник. Парохода больше нет, а взамен к гейзерам есть вертолетный тур за 500 долларов. Представьте, как круто: слетал, погулял у гейзеров и вернулся в тот же день обратно. Понятно, такой тур не для простых смертных. Простые смертные добирались раньше на пароходике и ходили к гейзерам походами. Но это, видимо, не выгодно серьёзным бизнесменам.

Утром 10 сентября заставил себя выйти на палубу встречать рассвет. День удивительно ясный, но состояние от качки как с угарного похмелья. Солдаты, следующие с нами рейсом, чувствовали себя еще хуже – всех стошнило. Нам повезло, для этих мест море все равно спокойное. Не дай бог попасть на борт в шторм – тошнота душу выдерет.

командоры

Фото автора с сайта www.snatenkov.ru

Фотографирую с палубы восход солнца, поднимающегося над океаном. Подходит сзади капитан и говорит:

– Что это вы все там фотографируете, китов поснимайте.

– Где?!

Действительно, на воде два фонтана. Объектив на аппарате, как всегда, не тот, но я стреляю по китам ландшафтником с широким углом. Еще один фонтан появляется на другой стороне. Горбачи показывают только черные спины. Что я, дилетант, знаю об океане и его живности? А капитан даже китов постоянно видит. После того, как нас выгрузят, корабль двинется дальше в Оссору – это север Корякии, недалеко от Чукотки. Какие затерянные пространства!

Причал на острове очень маленький. Сойдя с трапа корабля, я сразу обратился за информацией к работникам заповедника. Акватория Командорских островов, это, прежде всего, заповедник. Еще это пограничная зона, так как здесь — морское соседство с США и Японией. Погранотряд бдительно проверяет паспорта у россиян и иностранных туристов. В Никольском живёт художник и яхтсмен Сергей Пасенюк. О нём я сразу спросил в заповеднике. Ответ оказался странным: «Если Вы будете иметь дело с ним, тогда мы мало, чем поможем».

Заведующая заповедником в первые минуты отнеслась ко мне мило, пока не поняла, что я не хочу быть их клиентом. Московская дама, вся сосредоточенная на себе, вслух серчала, что ее величество беспокоят. Я ей по простоте душевной (деревня ведь на краю света) дал почитать рекомендательное письмо, правда, не ее ведомства. Она стала серчать молча и изображать занятость делами.

Позже для меня прояснилось, что в заповеднике, т.е. в его конторе, всех обращающихся воспринимают, как турклиентов и алчно хотят поселить, сводить в туры и обобрать турсервисом. Местные жители тоже с удовольствием обслуживают туристов и цены у них ниже. Таким образом, администрация заповедника борется с местными жителями за монополию по приёму туристов. А ведь вроде заповедник должен чем-то другим заниматься?

Заповедникам денег много не дают, но взамен разрешено «выживать», как умеют. Если дело может быть прибыльным, тогда в начальство подсылаются люди из Москвы, «со связями». Так, по крайней мере, в посёлке говорят о московской даме, поселившейся на Командорах. Московский бизнес проник во все российские провинции и провинциалы не знают, куда от него деваться, как и москвичи не знают, куда деваться от «понаехавших».

командоры

Первый день на острове Беринга. Утро, сияет солнце. Нужно срочно бежать фотографировать хоть что-то; «край туманов и дождей» погодой не балует. Бросив рюкзак, я побежал по песчаному, с барханами, берегу океана, а затем в тундру. Тундра здесь богатая. На склонах холмов трава по пояс. В траве норы, и за мной уже наблюдают, затаившись, два черных песца. Они очень похожи на лисиц, только черные, как сажа. Я подхожу к ним метров на десять, и зверьки прячутся в норы. В погоду далеко просматриваются сплошь зелёные ковры на округлённых холмах. Горы на острове невысокие со сглаженными линиями. Кругом просторно, как бывает в тундре.

Познакомился с Сергеем Пасенюком. Он хороший художник и к тому же пишет книги. Я, собственно, у его дачи и поставил свою палатку. Дача находится также в Никольском (других селений на Командорах нет). Она окружена разными костями китового скелета. Китовые кости: позвонки, ребра, тазовые части украшают дворы довольно многих домов. Дача его расположена недалеко от памятника Витусу Берингу. Чтобы спьяну кто-нибудь не въехал в домик, на повороте вместо забора поставлена тазовая кость кита. Китовые ребра и цепь с большого корабля продолжают ограждение.

командоры

Рядом с маленьким домиком находится ещё дом, в котором Сергей собрал байдары, лыжи, сани и упряжки алеутов. На стенах помещены авторские графические рисунки, а к потолку подвешен удивительный экспонат: скелет коровы Стеллера. Таких скелетов в мире едва ли 5-6 наберётся; два можно увидеть в Никольском. Второй, вернее первый, давно найденный, экспонируется в поселковом музее – довольно солидном здании. Музею в этом году исполнилось 50 лет.

командоры

Очень повезло с погодой. За все лето, по сведениям местных жителей, было лишь несколько солнечных дней. Два из них уже попали на мое здесь пребывание. Вчера ходил, фотографировал тундру; сегодня гвоздь программы на Командорах – мыс Северо-Западный. Прошагал не меньше тридцати километров за день и не сказать, чтобы замаялся. Шел с легким рюкзаком и загорал. С собой взял рыбный паёк и воды два литра. Воду из ручьёв здесь лучше не пить: из-за песцов она часто заражена каким-то вирусом, убивающим печень. Четверть маршрута шагал босиком по мягкой траве совсем без колючек. Не помню больше такого маршрута ни в одном другом месте.

командоры

Северо-Западный мыс на острове Беринга – затерянное и потрясающее место. Километра за три до него шум океана показался мне совсем странным. Волны по берегу тяжелые и издают громыхания, треск, стоны. Слышны рев и плач – все было похоже на галлюцинации, но я не догадался, что мощный прибой дополнялся мычанием и блеянием многотысячного стада котиков и сивучей. Первая обзорная площадка на лежбище открывается из-за гребня совершено неожиданно и тем сильнее захватывает оцепенение от зрелища. Лежбище огромное и всюду котики, котики, котики…

командоры

Со второй площадки вид во много раз лучше, а пройдя дальше по узенькой тропинке попадаешь на огромный врезающийся в океан утес, откуда обозрение ландшафта и лежбища абсолютно открытое. Не сразу начинаешь понимать, что, не будь котиков, сама панорама здесь потрясающая: волны, бьющие в рифы, скальные утесы разных цветов, песчаный пляж, а наверху —заросшие густым зеленым ковром склоны.

командоры

В Намибии на мысе Кросс есть большое лежбище котиков. Оно уникальное. Но лежбище Северно-западного мыса на Командорах — еще более выдающееся. И животные, может быть, оттого, что вода здесь холоднее, ведут себя буйно. Гоняются друг за другом, играют, переплывают с места на место стадами и издают тысячи звуков, заглушая океан.

командоры

Кроме котиков вылёживается еще довольно много огромных сивучей. Да здесь не только лежбище – здесь огромный птичий базар! Птиц очень много, но рев, хрип и блеяние детенышей заставляют все больше всматриваться вдаль, где повсюду котики. Они не только на «пляже» и на камнях; их еще больше в воде. Сколько же им нужно рыбы для прокорма?

командоры

На обратном пути, пройдя уже километров двенадцать, вдалеке я увидел человека, идущего навстречу. Не утро уже и даже не полдень, кто это собрался на мыс. Неужели девушка?

– Куда же это вы, уже поздно?

– А я с ночевкой... Медведей здесь нет.

– Вы живете в Никольском? – задал я глупый вопрос от удивления. И поправился:

– Наверное, вы путешествуете?

– Нет, я по сивучам.

Я задал еще какой-то глупый вопрос и поторопился уйти, чтобы не смущать ее.

командоры

Не доходя нескольких километров до Никольского лежит огромный корабль, когда-то выброшенный на берег в шторм. Он по ватерлинию утопает в песке. Тоже чудо! Пройдя дальше от ржавого судна и услышав звук квадроцикла, я махнул попутному транспорту рукой. Мотоциклист остановился. За пазухой его куртки торчала голова крошечного младенца, может быть, годовалого. Малыш хлопал глазами и не возмущался встречному ветру. Меня и подвезли до поселка.

Сидел вечером в одной компании – разговаривали о политике. Мужики были не простые и пили больше не водку, а виски. Один военный, работник гражданского аэропорта, рыбаки-предприниматели и кто-то из местных чиновников спорили и толкали с разных сторон патриотические и не патриотические речи.

Звучали слова: «Путин сказал...», «Меркель сказала...», «этот Обама», «тот же Порошенко...»; многое говорили об Украине. В спорах я не участвовал, уминая картошку с рыбой. Знакомясь, я рассказал, что живу одновременно в России и Германии, а здесь на Командорах путешествую. Когда собрался уходить спать в палатку, мне задали прямой вопрос: в случае большой заварухи за кого я стану воевать, за Германию или Россию. Можно ли уклониться от такого вопроса даже в пьяном разговоре?

– Олигархи сталкивают между собой народы. Буду делать все, чтоб объединить рабочих разных стран. Мне по душе интернационализм народов, а не патриотизм правительств.

– Так не бывает, чтобы немцы и русские объединились против своих правительств, – был ответ.

Это аргумент не только пьяной компании. И в трезвом виде люди в большинстве своем одурманены идеологией патриотизма. Патриотизм накручивается во всех странах, но в российской провинции он сквозит под водку, а у людей посостоятельней —под «вискаря», как здесь выражаются.

командоры

Погода начала портиться. Лучше найти жилье и, может быть, записать, что-то об увиденном. В поселке нет гостиницы, но принято спрашивать, кто берет на постой. Спрашивать лучше определенно: к пьяницам или не пьяницам хочется заселиться. Не пьяницы возьмут дороже.

Большинство мужиков в селе в той или иной мере пьют. Многие пьют без меры. Мне повезло. Удалось поселиться у человека совсем не пьющего, к тому же недорого, примерно за семь долларов в сутки.

Альберт — «абориген», а на Командорах как не пообщаться с алеутами! Вернее, он полукровка – мама у него русская. Этнографические представления о малых народностях в путеводителях и справочниках совсем не то, что в жизни. Никольский районный центр – единственный алеутский поселок в крае; в нём проживают около двухсот алеутов. Другой поселок на острове Медном был брошен в послеперестроечную пору.

Формально алеутов в России насчитывается около пятисот человек и больше всего их проживает здесь, в Никольском на острове Беринга.

Только два человека из них помнят хорошо родной язык, но по чертам лица можно еще во многих видеть не совсем обрусевшее население. Более семнадцати тысяч их проживает в Америке и есть даже всеобщая Ассоциация.

командоры

Малые народности, в том числе народы севера, ввиду разрушенного после СССР производства, были брошены на произвол судьбы, как, собственно, и вся страна. Об их правах нельзя было умолчать, поскольку шла хищная приватизация благ (газ, нефть, рудодобыча, госсобственность) и на окраинах России. Разворовывание повсюду сопровождалось развалом страны на республики и нагнетанием национализма. Возмущение масс беспределом собственников было переведено в национальное русло: пусть все, кто не захватил себе средства производства в собственность лучше воюют между собой, чем с капиталистами.

600

Алеуты в Никольском образуют общины и имеют делянки на добычу рыбы и икры. Никакого другого производства в посёлке не осталось. Что производит поселок? Раньше были колхозы и совхозы. Разводили песцов на звероферме; были завезены на остров олени – традиционное занятие для коряков, которые здесь проживают. Выращивали картофель, а в парниках — овощи. Но, прежде всего, население занималось добычей рыбы и консервированием её на рыбозаводах. Сейчас рыба вылавливается частниками и даже картофель выращивается, но общее производство в сравнении с прошлым – ничтожное. Такое же ничтожное, как и во всей стране, являющейся сырьевым придатком производящих стран.

Так давно живут Африка, большая часть Азии и Латинская Америка. Про китайскую промышленную мощь (до перестройки Китай сильно отставал от СССР) даже в путеводителе по Камчатке написано с благоговением. Сегодня в поселке, как и во всей стране, безработица, и жители, не относящиеся по статусу к малым народностям, ворчат на алеутов (а также на коряков и ительменов) за дополнительные социальные дотации.

Денег, которые получают алеуты – крохи: на них нельзя жить, но можно плохо существовать. Подачки одним, а не другим сталкивают людей по национальному признаку. Из-за дотаций некоторые жители записываются в коренные народности, даже если они «седьмая вода на киселе».

командоры

Посёлок многонациональный, в нем живут русские, украинцы, алеуты, татары, белорусы, эвены, коряки, чукчи, узбеки, а в последнее время приехали строители – армяне. Национализм в провинции менее махровый, чем московский, люди все на виду, чаще приходится опираться на взаимовыручку (застрял на машине в тундре; совсем жить не на что), но поврежденные патриоты и здесь встречаются. Капитализм наложил свою печать на психологию оторванных от мира селян: меньше стало открытости в людях, больше корысти и, конечно, озлобленности от постоянной борьбы за выживание. В миниатюре в посёлке, как в зеркале, отражается жизнь страны и вся её паразитическая социальная структура.

командоры

При всех минусах, Никольское — своего рода образцовый поселок, в сравнении с краевыми материковыми селениями. Школа, клуб, музей выглядят опрятно. Работает детский сад. Жители хорошо отзываются об учителях и об обучении в школе (всего здесь около семидесяти школьников). Несколько раз слышал хорошие отзывы о главном враче больницы, узбеке по национальности, который делает даже операции в условиях изоляции от большой земли. В посёлке живут несколько замечательных фотографов, чьи работы можно увидеть в клубе — Этнокультурном центре. Но, что ни говори, печать угнетенности страны все равно видна даже на образцовом селе: много валяется рухляди, много пьянства и неустроенности у людей.  

Если спросить, чем здесь зарабатывают на жизнь, то трудно услышать внятный ответ: «Так… рыбой немного бизнесуют, чтобы не умереть и многие сидят на бюджете». Не считая военных и пограничников, кроме школы, больницы, детского сада, в посёлке есть ещё библиотека, крупный музей, редакция газеты «Алеутская Звезда», пенсионный фонд, пункт полиции, центр по выдаче пособий, УФМС, Этнокультурный центр (в прошлом — клуб), почта, администрация заповедника, богато отстроенная церковь, аэропорт и, конечно, районная администрация. Учреждений много, а производства никакого.

командоры

В Никольском можно увидеть несколько черно-белых пятнистых коров. Это, видимо, живучая для северных широт порода скота. Они водятся также на Сахалине. Около одноэтажных домов и по лощинам растет картофель. Сейчас сентябрь и его урожай только начинают собирать. Даже на Командорах, где средняя температура летом 8-9 градусов, замечательно растет картофель. Что же говорить про южные области и края страны, где летнее тепло держится многие месяцы. Возможностей земледелия в южных широтах России, во всяком случае, больше, чем в мокрой Голландии. А какие пространства! Этими просторами и красотами нельзя было бы не гордиться, если бы страна не жила так растрёпанно. «Великая Россия» могла бы быть воистину великой и иметь на севере промышленность, а на юге сельское хозяйство. Но страну как заговорили: она лишь нефтью торгует.

командоры

Конечно, на Камчатке что-то производят, даже бывают ярмарки, и чиновники этим гордятся чрезвычайно. Но примерно такими же объёмами может гордиться и Африка. На острове Беринга водятся одичавшие олени. Из-за кровосмешения (остров невелик, где-то 90 на 25 километров) «не тот уже пошел олень», — говорят здешние жители. Можно бы завезти из Корякии других, породистых, и поправить племя. Но некому этим заняться – у всех бизнес. А могло бы быть мясо.

командоры

Вчера по непогоде ходил к рыбакам на берег. Волна была метра три, лодку хорошо кидало на воде, но рыбаки вернулись с уловом. Привезли несколько палтусов килограммов по пять и много другой рыбы. Сегодня, также по непогоде, ездили на озеро Саранное. Крупнейшее на острове озеро отделено от моря только маленьким перешейком и из него выходит короткая река, устремляющаяся мощным потоком. Реку не перейти, собьет водой, но по этой струе в путину легко поднимается для икромета лососевая рыба: нерка, кета, горбуша, кижуч. В конце река разливается широким устьем по камням и ее можно перейти в сапогах.

командоры

Видели опять сегодня песцов. Их особенно много на этом устье. По мелкой воде поднимается из океана в озеро довольно крупная рыба и песцы тут как тут. Хватают рыбу, откусывают ей голову и затем на берегу спокойно обедают. Я побежал с фотоаппаратом за одним из хищников; он довольно близко подпустил меня, затем бросил рыбину, и по воде быстро перебежал на другую сторону.

На берегу озера находится так называемый рыбзавод. Люди сюда приезжают только в путину, но иногда рыбаки наезжают порыбачить для себя. В домиках можно переночевать. Местоположение домиков контрастное: тундра, где проходит перешеек, разделяет озеро и море. Вода в озере мутная и пресная, а в Беринговом море чистая, соленая и со свинцовым оттенком.

командоры

Дорога к рыбзаводу трудная. На джипе мы проехали 20 километров ровно за два часа. Джип тоже может застрять на этой дороге, тогда вызывают «Урал». Если застрянет «Урал», нужен трактор или вездеход. В поселке, кажется, только один старенький вездеход с советских времен, он находится в ведомстве МЧС. Иностранцы такие вездеходы называют амфибией.

Сегодня Альберт подвез меня на джипе до плато в сторону мыса Северного. Там еще одно лежбище котиков. Жители, которые катаются по острову на машинах и квадроциклах, имеют дома распечатанную на листах таблицу приливов и отливов. Приливы часто поднимаются до скал и образуют так называемые «непропуски». Нужно рассчитывать уровень приливов и на возвращение домой.

командоры

Снова сегодня прошёл более тридцати километров. Погода прекрасная и тундра лоснится на солнце. В низинах трава высокая; по верхам мхи сбиваются в сплошные подушки, и по ним шагается, как по перине. Повторюсь: на острове не растет ни одного дерева.

Северное лежбище — более многочисленное, чем Северо-Западное, но проигрывает обозрением из-за слишком пологих берегов. Для осмотра животных сделана, видимо, уже давно, деревянная эстакада в виде туннеля. Она тянется 250 метров и по бортам её есть небольшие окна для фотографирования. На всём пути по проходу досаждают мухи. В конце туннеля есть вышка, где мух поменьше. Поднявшись на неё нельзя не удивиться, что между котиками шастает немало черных песцов-падальщиков. Животное царство издает тысячи громких и пронзительных звуков: мычит, блеет, ревет, жалобно по-детски плачет под гомон птиц и шум волны. Недалеко от лежбища есть несколько домов, в которых вполне можно переночевать и даже растопить печь.

командоры

В Никольском много автомобилей, особенно джипов; также есть квадроциклы. Джипы чаще всего собраны из подержанных машин и доставлены сюда грузовыми кораблями. Дома, в основном, стоят двухэтажные и ярко раскрашенные. Построены они в советское время, но подновлены в последнюю пятилетку модерновой обшивкой. Новая обшивка на старых домах, да еще джипы придают селу вид некоторой благоустроенности. Портят картину необшитые серые одноэтажные дома и заброшенные строения. С советских времен валяется много брошенной тракторной техники – памятник промышленного прошлого страны.

командоры

Несколько раз в году Командоры посещают круизные корабли с иностранцами. Скучные богатые люди, собранные задорого в многоэтажные отели на воде, перемещаются в громадных судах и иногда появляются на острове. Эти важные господа с огромными фотоаппаратами даже в окна заглядывают к местным жителям. Интерес такой же беспардонный, как к папуасам в 19 веке.

«Для развития туризма» Никольское больше благоустраивается, чем другие камчатские селения. Поселку на острове придают вид товарной конфетки. Но, в общем, вид все равно далеко не товарный, хоть и подкрашенный яркими красками.

Богатый японский или американский турист (россияне в таких турах тоже бывают) ходит, смотрит стеклянными глазами и видит: в новое время, со времен перестройки, дома появились современные, а развалины символизируют для него СССР, т.е. социализм. Он не знает, что все дома старые. Он видит в российской разрухе прошлое, а в подновленной обшивке — торжество капитализма, и самодовольно ступает в специальном экспедиционном наряде по Камчатской земле.

Здесь ему рады и за большие деньги исполняют любые капризы; он тоже рад попутешествовать в краю китов и лежбищ котиков, созерцать удивительные скалы с птичьими базарами, прокатиться на квадроцикле по тундре и вдохнуть после тесного города свежий воздух Берингова моря и Тихого океана.

Поверхностный взгляд туриста нисколько не разделяют жители поселка. Всем, с кем бы я ни разговаривал, советское прошлое вспоминается, как спокойная, уверенная, совсем не бедная, а также с нефальшивыми отношениями между людьми, жизнь.

Эта ностальгическая нота звучит во всех странах – осколках, входивших ранее в СССР. Но особенно слезная нота в провинциях.

Хочу оговориться, я нисколько не идеализирую советское прошлое: вывихов в той жизни тоже хватало, но волчий капитализм сегодня – полное уродство. Зарплата главы Администрации в поселке — 280 тысяч рублей, в то время как у медсестры в больнице, такой же бюджетницы, всего 12 тысяч, включая все северные надбавки. Что говорить про бизнес, где пропасть между капиталистом и наемником гораздо большая. Следствием новой жизни является то, что абсолютно все молодые люди после школы навсегда покидают село, в котором родились. В 1990 году жителей в посёлке было в 2,5 раза больше.

В Никольском на двух стареньких домиках вывешены памятные таблички купцам Российско-американской компании. Купечеству отдают справедливую историческую дань. Но это почтение – однобокое, искаженное. Было бы справедливо поместить также табличку-памятник колхозам и совхозам советского времени, которые ностальгически вспоминают селяне на фоне разрушенного хозяйства.

командоры

Есть в селе еще достопримечательности. Старые пушки с корабля Беринга направлены на волны в океане и подчеркивают героическое прошлое страны. Рядом с советских времен и по сей день доска почета рассказывает о людях труда. Тут же находится памятник Ленину, смотрящему на буржуазное правительство посёлка – здание администрации. И, конечно, в каждом селении поставлена памятная стела воинам Второй мировой войны – освободителям от фашизма.

командоры

О памятниках совсем было забыли по всей России (разве что Ленину не давали покоя), они обветшали и заросли травой, но затем спохватились. Их снова подлатали или установили на скорую руку новые обелиски: нужно растить патриотов и поднимать боевой дух. Ветеранов войны почти не осталось; их убили не только годы, но и старость с мизерными пенсиями. Целое поколение, спасшее мир от фашизма – всех пенсионеров унизили нищетой и оплёвыванием дорогих им человеческих ценностей. Старое поколение выморили и тут же их памятью взялись манипулировать для идеологической обработки нового.

Памятники даже небольшого поселка представляют не только историю, но и пеструю идеологию сегодняшнего государства, в котором менеджеры духа умело спекулируют разными святынями различных социальных групп. Спекулируют для того, чтобы было легче посылать людей на войну в Украину. В посёлке недавно поселились несколько человек украинских беженцев. Войны тасуют людей, как карты в колоде.

В какой бы глуши ты ни находился, никуда не убежать от телевизора. Интернет на острове хорош пока только в поселковой администрации. Если зайти к кому-то в гости, нельзя не познакомиться с теленовостями. Главная новость сегодня – наступающий крах Европы из-за наплыва беженцев. Беженцы и в особенности — крах Европы российские СМИ почему-то интересуют больше, чем европейские. Хотя и в Европе об этом треску немало. Это далеко не главное событие выставляется на первый план и трактуется конъюнктурно, притом в обоих случаях по-разному. Идеологи многих государств к собственной выгоде удобряют мозги своим народам. На Командорах меня, как «свежего человека, прибывшего из Германии» о беженцах спрашивали многократно.

Добираясь на Камчатку через Петербург и Москву, нельзя спрятаться от вездесущей пропаганды. На железнодорожном вокзале, в аэропортах, во всех кафе, столовых и даже в маршрутках, мелькают экраны с говорящими головами, вбивающие нужные трактовки новостей. В путешествии от информационного поля тоже не отдохнуть. Идет постоянное одурачивание людей и очень даже успешное. На Командорах одни люди переживают за Европу, которую заполонили арабы, а другие недоумевают, зачем же НАТО последовательно бомбит всех иракцев, ливийцев и сирийцев,  – неужели только за то, что их президенты не демократы? Телевидение первым и вторым подсказывает, как надо понимать события в чужих странах, чтобы не сосредоточиваться на своих.

В действительности Германия приняла в 2015 году около 1 млн. беженцев при общей численности населения 81,2 млн. Расходы на них, по плану, составят 6,1 млрд. евро. Велики ли эти затраты? Мигранты, в основном молодые люди, в качестве рабочей силы вскоре себя окупят. А вот ещё одна цифра, которую никогда для сравнения рядом с затратами на беженцев не называют. Когда в 2008 году подступил мировой кризис, в одной только Германии на поддержку банков было выделено 400 млрд. евро. И это не считая расходов на войны, армии и полицию, сдерживающую социальные протесты.

Когда я отправлялся из Германии на Камчатку, разговоры о беженцах не сходили с уст русскоговорящей публики. Пропаганда всем выворачивает мозги. Поверить ли: вчерашние эмигранты из бывших советских республик, проживающие теперь в Германии, сегодня уже возмущаются «понаехавшими арабами»: «Они мусульмане, они растворяют немецкую культуру!». Жители Казахстана или России, а теперь — Германии, после 10-15 -летнего проживания в Европе почувствовали себя «истинными арийцами». Они возмущаются такими же, как сами, мигрантами больше, чем коренные немцы, громко намекая: «У нас другая культура»,  т.е. мы больше подходим немцам, чем арабы.

командоры

Многие из русскоязычных эмигрантов, безусловно, находятся в здравом уме, но одурманенных медиа-опиумом тоже немало. Однако ход мировых событий начинает постепенно отрезвлять людей от угара повсюду: и в средней полосе России, и среди эмигрантов из СССР, и на далёких Командорах.

 

 


08 июля 2016 — Владимир Снатенков
Камчатка, Аляска, Командорские острова, капитализм, РСД, путешествие, алеуты


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA