Где наш огонь? - РСД - Архив

Где наш огонь?

Где наш огонь? Галина Рымбу - о холодном огне критического отчаяния художника Павленского, огненной жертве монгольского профсоюзника Эрдэнэ, маленьких огоньках скорби о жертвах терактов, темных кострах расизма и пламени интернациональной солидарности.

Павленский

События последней недели складываются в страшную рифму. Огонь охватил все публичное поле, заполнил наши мысли. Еще несколько дней назад поджог дверей ФСБ в Москве художником Петром Павленским выглядел как пророчество. Теперь смысл акции Павленского в контрасте с другими событиями стал яснее. Многие левые не раз обрушивались на Павленского с критикой – мол, его акции носят слишком «либеральную» направленность, нацелены на публичное поле «частных людей» и непонятны большинству, играют на крайних аффектах и ничего не вызывают, кроме пустой трансгрессии: ощущения, что, даже действуя на пределе своих внутренних и телесных возможностей, ты ничего не можешь изменить, - система остается непроницаемой для действий одинокого человека.

Все акции Павленского – это сгущение политического одиночества, крик об отсутствии радикальной политической и художественной солидарности (совсем не то же самое что коллективный политический китч «Войны»). Это констатации слабости, в которых один, одинокий парадоксальным образом находит свою силу, но ни к какой коллективной «силе» они не приводят, а лишь настойчиво указывают на ее невозможность.

Перформансы Павленского – это материализация «внутреннего мира» каждого, живущего сегодня в этой стране: мира, погруженного в смятение, пытки, катастрофическое состояние, оцепенение. Акция с прибиванием мошонки к брусчатке Красной площади на самом простом уровне понятна любому альфа-самцу, ругающему «придурка-художника» дома у телевизора. Он видит это, и, может быть, идет дальше совершать домашнее насилие или ложится спать, и видит тяжелые сны, но кожей, мускулами он чувствует, знает, что это такое, когда власть берет тебя за яйца.

Когда Павленский вновь появляется, рассекая слои тяжелого мрачного сна государства на фоне горящих дверей ФСБ, некоторые было решают, что он совсем обезумел. Что это «мощный художественный жест, но плохая политическая акция». Мы видим с одной стороны намек на дело Сенцова и Кольченко, с другой – отсылку к тем множествам отчаявшихся, которые в разные исторические и политические времена поджигали себя сами на главных площадях в разных уголках земли.

павленский

На этом фоне акция Павленского опять же кажется слишком «эстетской», недостаточно «жертвенной». Здесь пахнет смертью, но смерти нет. Но дело действительно в том, что Павленский действует в некотором существенном разломе политического и эстетического – в разрыве между виртуальным и материальным. В том числе этот разрыв сегодня становится в России причиной невозможности системной солидарности: мы слишком погрязли в виртуальном «действии», в сетевом раздоре, и лишь немногие верят в материальность борьбы на местах, в реальный контакт с теми, с кем нас сегодня разделят огромная машина виртуальной пропаганды. Огонь, охвативший двери «режима» - это не художественный аффект «безумца», это холодный огонь критического отчаяния.

Послание Павленского – это виртуальное послание о материальности политического действия: горят не только слова, образы и интерфейсы пользователей сети, горят вот эти самые «страшные» двери ФСБ. Это просто двери и они просто горят. Те, кто находится там – это просто люди, которые не должны там находиться. Власть реальна, материальна как дерево и огонь, и бороться с ней необходимо реальными, материальными способами тоже, - без этого уже не обойтись, к этому нужно готовиться. Но для этого необходимо избавиться от этого политического одиночества, бессилия одиноких, от страха повернуться к другому, с которым тебя разделяет пропасть виртуального и символического. В каком-то смысле для этого Павленский как тип активиста и художника должен теперь исчезнуть, чтобы дать начало новому этапу политической и художественной борьбы.

Монгольский профсоюзник

Совсем другим огнем горел 13 октября глава монгольского профсоюза «Солидарность» Эрдэнэ. Он совершил самосожжение на пресс-конференции, организованной в знак протеста рабочими угледобывающей кампании «Эрдэнэс Товантоглой» против решения руководства отдать компанию китайской частной корпорации MSC. Это решение уже повлекло за собой увольнение нескольких сотен рабочих, а их семьи остались без средств к существованию. Несколько лет назад бум добычи угля в Монголии существенно ускорил экономический рост страны, однако для простого населения это не значило ничего: капиталы и прибыль оказались сосредоточены в руках местной коррумпированной власти, западных и китайских корпораций. Эрдэнэ объявил, что в ответ на равнодушие властей и руководителей кампании к протесту рабочих сожжет себя «за своих детей и за народ Монголии». Его удалось спасти и сейчас он находится в тяжелом состоянии. Полиция в тот же день возбудила против Эрдэнэ уголовное дело.

эрдэнэ

По сравнению с видео, на котором горит монгольский профсоюзник, монументальное фото Павленского выглядит как холодная, отрешенная эстетика. Здесь же - другой род огня, другой род «одиночества». Как будто бы приносится невозможная жертва «богам» солидарности и одновременно другому роду тотальной власти, имя которой не Режим, а Капитал.

Огни скорби. Огни солидарности

Париж погружен в темноту. Множество маленьких огоньков скорби движется в ночных городах мира. Люди несут свечи к французским посольствам. Множество людей у Французского посольства в Санкт-Петербурге, возможно, больше, чем на митинге, который прошел 13 ноября днем на Марсовом поле.

Под ледяным дождем левые активисты, правозащитники, мигранты, представители таджикских диаспор и общественных организаций, художники, простые граждане собрались, чтобы вновь потребовать от властей ясности по делу о гибели пятимесячного таджикского младенца Умарали Назарова. Не очень многих людей, да и не очень многих петербургских левых, волнует эта гибель, судя по численности собравшихся. Мало огня в сердце? Может быть, там давно лед, безмолвие, сон и виртуальное отчаяние? Но уверена, что собравшимся было невыносимо гневно и жарко от выступления Каримджона Ерова, президента НКО "ЭТМОС" (Этнические таджики за миграционную ответственность соотечественников),  который вопреки давлению сверху со стороны Таджикского консульства приехал из Москвы на этот митинг.

умарали

Я смотрю, как они с товарищем быстро подходят к собравшимся, как решительно и жестко, и в то же время взволновано, дрожащими руками, быстро, мгновенно разворачивают плакаты и вижу, что именно этого я давно не видела на российских митингах, где уставшие и потерянные активисты порою медленно начинают сворачивать плакаты и знамена еще до конца отведенного на митинг времени, а потом вяло разбредаются по барам и закусочным или идут дальше трудиться, а вера их в собственные силы падает с каждым днем.

Фашизм? Расизм? Ксенофобия? Где? Вроде бы деятельность ультраправых группировок поутихла, стало значительно меньше громких преступлений, совершенных на почве расовой ненависти, меньше мертвых антифашистов, мигрантов, с которых живьем снимают кожу, их зверски убитых детей.

Действительно, где все эти люди, которые были причастны к ультраправым группировкам, чей пик активности пришелся на 2000-е годы? Тогда многие из них были чуть ли не подростками, взбесившимися юнцами из неблагополучной среды, силой, умноженной на ненависть и безумие. Кажется, я знаю,  где они. Повзрослели, остепенились, занялись «серьезными делами», пошли работать – может быть, в одну из новых, теперь уже официальных «патриотических» организаций, или в полицию – родину охранять, или на войну…

Рассредоточились по властной горизонтали, исполняют свой долг, делают страну спокойной и «чистой», действуют от имени народа, от имени каждого из нас, за нас, за тех, кого сегодня не было на Марсовом поле в Санкт-Петербурге и в других местах, которые могли бы стать точками нашей общей солидарности.

То, что произошло в Париже – больше, чем трагедия. То, что произошло за день до этого в Бейруте – трагедия большая, чем мы способны помыслить. «Ведь у них что-то там все время взрывается, горит» - думаем мы каждый раз, узнавая о терактах, произошедших в странах Третьего мира из новостей. Этот ход мыслей необходимо из себя выдавливать, выжигать. Поскольку здесь идет речь о едином «пожаре», охватившем целый мир. Это фундаменталистский смертоносный пожар идущий стеной на стену ледяного пламени капитализма и темных костров расизма, горящих сегодня в сознании многих, горящих блекло, вяло, но стойко.

Перед этой схваткой двух сил меркнет самый отчаянный огонь одинокого «частного» человека, художника или активиста, меркнут даже те множественные огоньки скорби, которые зажгли по всему миру в память о случившемся. Сразу несколько видов огня прожгли огромную брешь в нашей политической действительности. Особенно трудно в эти дни держать голову «холодной». Где же наш огонь? В сердце, где должно быть на самом деле просто тепло, как дома. Но наш мир, наш дом горит, и потушить его смогут только пожарные Мировой Интернациональной Революции, их слаженность, солидарность. Возможно, они уже на подходе – внутри нас, бегут по артериям, венам, нервам, коже, чтобы принести такой мир, в котором не будет никого чужого, не будет огня – только ровный свет борьбы, равенства и братства. 

 


15 ноября 2015 — Галина Рымбу
самосожжение, Эрдэнэ, Петр Павленский, акция Угроза, парижские теракты, Умарали Назаров, Каримджон Еров, солидарность, расизм, капитализм, Галина Рымбу, РСД, Российское социалистическое движение


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA