Самим решать, какими быть - РСД - Архив

Самим решать, какими быть

Самим решать, какими быть Хорошая новость: на Кольте.ру открывается онлайн-курс для тех, кто только начинает или хочет начать знакомиться с гендерной теорией. Тем не менее, меня очень расстроила статья Ивана Ниненко, которая посвящена проблеме неравенства полов в феминистском дискурсе.

Редактор раздела «Общество» Михаил Ратгауз в посте на Фэйсбуке предвкушает, как она всех «разозлит for sure», т.е. снова, как в прошлогоднем мутном поклепе на левых, идет расчет на вызов определенному сообществу. Надо начать с того, что аргументированной статьей (даже с оглядкой на публицистический жанр) это назвать сложно. 

Как бы автор ни старался сохранить хотя бы видимость противоречивости и диалектичности, в итоге остается впечатление, что он барахтается где-то на плоскости устаревших штампов. И в итоге мы получаем сомнительные сентенции автора-мужчины про женскую менструацию как основу полового неравенства в позитивном смысле.

Автор апеллирует к старому доброму биологизму, пытаясь с помощью отсылки к менструальному циклу доказать фундаментальное, природное и онтологическое неравенство мужчин и женщин (все-таки Кольта, либеральный феминизм, так что самое «биологическое» деторождение лучше заменить чем-то полайтовее – например, месяками).

Дескать, биологизм – это не только про оправдание расизма с помощью генетики, он тоже может быть продуктивно применен в современном антидискриминационном дискурсе. Может, но явно не так:

«Последние два года я читал курс о правах человека в одном американском университете. И я был поражен, насколько сложно было затрагивать тему гендера среди моих коллег, большинство из которых считали себя gender-blind (не замечающими пола). Иногда у меня возникало ощущение, что весь государственный маховик направлен только на то, чтобы добиться одинаковости мужчин и женщин во всех сферах жизни. «Надо решить проблему с низким набором женщин в класс по математике, в секцию по борьбе и с перевесом женщин в волонтерской организации по работе с детьми». Но чтобы довести эту идею до победного конца, следовало бы начать вживлять всем лицам мужского пола устройство, которое будет вызывать ощущения, сходные с теми, что переживают женщины во время месячных. Или сделать так, чтобы циклов не было у женщин. Примерно на это направлена вся реклама гигиенических средств, которые должны позволить женщине не замечать «проблемные дни».

Каким-образом наличие месячных мешает введению гендерных квот в определенных сферах, равноправию в профессиях, в быту и в политике? Что за «демонизация» и новая сакрализация менструации? Но главное, почему единственный эмпирический пример в статье – американский университет? Почему речь не идет о российском опыте, где о гендерных квотах в профессинальных сферах деятельности можно только мечтать, где уровень дискриминации женщин уж точно выше, чем в Америке и ряде других стран, где вся публичная сфера пронизана новым агрессивным Домостроем? Для кого эта статья?

Роль менструации как образа очень велика в феминистском критическом искусстве. Но его функция в феминистских работах и акциях направлена как раз на десакрализацию менструации, против ее вытеснения, против стыда, против исключающей инаковости.

Представление о менструации сегодня и впрямь не то, что раньше, она уже не мыслится как угрожающая неизбежность и основа исключенности. Более того, способы обращения с этим явлением тоже различны: многие могут ее вообще не иметь и искусственно приостанавливать с помощью контрацептивов, кто-то не имеет регулярной менструации, для кого-то это действительно явление незначимое и рядовое, кому-то она приносит много боли и дискомфорта (и в таких случаях, конечно, нужно добиваться того, чтобы во всех сферах занятости была возможность взять больничный на время критических дней).

Но делать универсальные выводы из этого биологического явления я бы не стала, это как говорить, что мужчины с толстым членом становятся политиками, а мужчины с тонким членом  - рабочими и учителями, или измерять IQ мужчин, учитывая потенцию и количество волос на теле.

Статья, как мне кажется, направлена против равенства в принципе. Равенство здесь вольным жестом редуцируется до «одинаковости» (пример риторики наивного толка, плоско отсылающей к классическим и более осмысленным либеральным полемикам вокруг идеи равенства). Поле равенства преподносится как зона стандартизации и унификации, непроницаемая для различий. Далее вольным жестом абстрактно-исповедальной журналистики «одинаковость» приравнивается к математической логике и рационализму. Транслируется какое-то совсем вульгарное понимание математики:

«Но мышление математическими метафорами создает проблему: в этой логике любой икс с любым игреком будут попадать или в отношения равенства, или в отношения «больше/меньше», которые мы уже осознаем как иерархические, превосходства и подчинения. Тогда «больше/меньше» означает «лучше/хуже». Но реальность не сводится к абстрактным числам. Разделяя целое на категории, мы получаем не «икс» и «игрек», а, например, «инь» и «ян».

Бороться с этими ветряными мельницами математики и равенства предлагается с помощью специфического понимания женскости. Я не знаю автора лично, поэтому не могу судить о степени его общей теоретической подкованности, но не могу и не заметить, что здесь воспроизводятся сомнительные штампы. Каким образом рационализм отождествляется с математическим мышлением сегодня, в 21 веке?

Знаком ли автор с математическими теориями 20 века, с топологией, изменившей наше представление о математике радикальным образом, с теорией множеств? Знаком ли автор с классическими для 20 века критиками рационализма хотя бы в духе франкфуртской школы? С тем, что т.н. рационализм не является для мысли 20 века чем-то гомогенным, чьи чисто негативные ценности подлежат активному низвержению? А с разрывом рационализма и  просвещенческих ценностей надвое – на фаллологоцентричныйинструментальный разум и позитивную систему, сумму знаний всех полов, все же несущую общий эмансипаторный потенциал, не исключающую различия в рамках равенства?

Этот «двойной» взгляд на ценности Просвещения разделяется и частью феминистского дискурса. Потому что, если руководствоваться иной логикой, т.е. в конечном итоге фаллологоцентричной логикой этой статьи, то женское тогда окажется отождествленным с иррационализмом и автономной эмоциональностью, что, собственно, и происходило на протяжении многих веков. Против чего и боремся.

Мне не хочется здесь заниматься пересказом общих вещей, это сделает за меня он-лайн курс на Кольте. Но, в целом, есть некоторое недоумение: как автор, берущийся писать о феминизме, а тем более абстрактно критиковать его, позволяет себе незнание\или намеренное неучитывание каких-то базовых для феминистской мысли вещей?

Феминистская полемика вокруг разума и рацио идет уже не один век. Борьба за разум для феминизма – это борьба за язык, за право называть вещи, которым не было имени в истории, мыслить немыслимое и исключенное, создавать новые зоны языкового опыта и смысла, борьба, несомненно, разворачиваемая внутри разума, а не поверх него, борьба, иногда безрассудная (разум может быть противопоставлен рассудочной логике!)  – но не более, чем философия и поэзия, чем искусство и политика.

Также автор делает совсем странные выводы по поводу Просвещения, дескать, просветители игнорировали биологические различия. Сама наука биология, на забвение которой сетует автор, как наука была утверждена только в начале 19 века. Но протобиологический, анатомический, физиологический дискурс вообще был очень важен для культуры Просвещения. Он как раз тогда по-настоящему и окончательно легитимируется в множестве трудов по анатомии и физиологии и в Энциклопедии, наконец наступает полная десакрализация мертвого тела и эпоха безудержного анатомирования, которая и позволяет этот самый биологический дискурс разработать и применять его к анализу небиологических вещей.

Доказательство тому – знаменитые «Элементы физиологии» Дени Дидро с очень любопытными описаниями физиологии страстей и женского организма. Дидро сталкивается здесь с телом женщины как с Другим, его язык в какой-то момент коллапсирует от невозможности адекватно описать ее грудь и яичники, от понимания того, что это что-то совсем иное, не мужское, но и не животное. Любопытно, что этот почти поэтический язык «Элементов физиологии» похож на эксперименты с логикой текста и языковой чувственностью у таких авторов как Кети Акер, Мэри Дэли, Люс Иригарей и других:

«Бесконечное множество маленьких протоков, нежных, белых, мягких, легко расширяющихся, направляются к основанию соска. Около двадцати из них, но более мелких, открываются там. Серозное молоко слабит ребенка.

Ничего не заметно, даже спустя несколько месяцев после зачатия. Бесполые животные рожают внутри себя. Андрогинные животные, двуполые животные. Животные с двумя раздельными полами. Мулы. Бобер охраняет свою самку. Шелкопряд совокупляется со своей мертвой самкой.

Спермы нет в яичнике женщин. Спермы нет в матке.

Совокупление необходимо для здоровья.

Были случаи зачатия при отсутствии отверстия матки.

Одна женщина с закрытой половой щелью забеременела.

Слизь ввела в заблуждение Гарвея.

<…>Женщина имеет сперму, но где? В яичнике? Это неизвестно.

<…>Железистое тело не есть рудимент животного.

<…>Зародыш в животе, зародыш в печени, послед в почка; зародыш между прямой кишкой и маткой; зародыш, прикрепленный к диафрагме.

<…>Из яичника выходит нечто, что становится животным».

(Д. Дидро, Собрание сочинений в 10 томах, т. 2, с. 520-521)

Что касается феминистской теории, апеллирующей к различию более продуктивно, чем на основе менструальной унификации, то можно только отослать автора к французской традиции 70-х-90-х., например, к тому как осмысляла женскую телесность Люс Иригарей. Автор пишет и про тестостерон как про специфический мужской гормон, отвечающий за насилие. Но сегодня любому школьнику известно, что тестостерон не является специфическим мужским гормоном, а содержится точно также в организме женщин, у некоторых – в избыточном количестве, и его выработка не обязательно отвечает только за агрессивные и сексуальные импульсы.

В общем понятно, что нельзя вот так взять тестостерон и месячные сами по себе или какие-то еще биологические факторы и превратить их в универсальные категории, в фундаментальные различия. Феминисткая теория сегодня как раз базируется на «фасеточной» оптике при взгляде на женскую культуру: где есть место и телу, и разуму, и политической борьбе, и быту, и труду, и истории, и чувственному бунту. Хочется пожелать автору разобраться с его биологизмом и феминизмом как-то более фундировано, а не с помощью ссылок на журнал Psychologies, которые даются в статье.

Да, телесность и чувственность, особенности женского тела являются неотъемлемой чертой феминистской мысли и феминистской критики, ее подрывным звеном. Однако сводить весь феминизм к легитимации телесного и чувственного различия неправильно, поскольку он включает важное политическое измерение – борьбу за социальные и политические права, борьбу за равные трудовые и профессиональные возможности, борьбу за пересмотр всех общественных институтов, на которую верно указывает автор.

Я считаю, что необходимы не только отгулы по причине болезненных месячных, но и право всех мужчин призывного возраста отказаться от призыва в армию. Особенно у нас в стране. Иван Ниненко говорит нам про чувственность и эмпатию как врожденные женские качества, говорит так, как будто открывает непознанную реальность. Но это вывод, который вызывает сильные сомнения. Что это? Личные эмпирические данные автора? Научный факт? Самый продуктивный путь – это смотреть исторически, как конструировалась женская чувственность в западной культуре, о которой здесь идет речь: от мифа – к современной музыке и порно. Тогда все встает на места, без универсализации эмпатии как женского и прочих природных качеств характера, отсылающих нас напрямую как раз к расистскому дискурсу, в котором «все евреи от природы хитрые и жадные», а «арабы лживые и нечистоплотные».

Эмпатия и мягкость как доминанта женского мира является исторически детерминированным явлением, удобным как раз для универсалистской риторики, в ловушку которой, сам того не желая, попадает автор статьи. Если женщины борются против приписывания им мягких черт, то не только ради того, чтобы посоревноваться с тестостероновыми монстрами, а чтобы иметь возможность сказать реальному или гипотетическому насильнику: «Вон из этого мира», сказать «нет», чтобы самим решать, какими они хотят быть.

_________________

* Фаллологоцентризм – то, что сводит наши различия к универсальным абстрактным критериям, на основе которых существуют закрепляются в языке и существуют повсеместно практики исключения. Фаллологоцентризм – это то, что вопреки освободительному мышлению, игнорирует, вульгаризирует, отрицает возможность различия в рамках равенства. 

 


08 апреля 2016 — Галина Рымбу
феминизм, гендер, Кольта.ру, colta.ru, Иван Ниненко, Галина Рымбу, Дени Дидро, РСД, левые, фаллологоцентризм


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA