Марксистская теория классов и проблемы современной левой мысли - РСД - Архив

Марксистская теория классов и проблемы современной левой мысли

Марксистская теория классов и проблемы современной левой мысли Текст лекции, прочитанной 30 ноября в Н.-Новгороде. В ней автор размышляет об актуальности исторического материализма, реальности марксистских категорий «общественный класс»,«классовые противоречия»,«классовое сознание» и касается важного для левой мысли вопроса о революционном субъекте.

  Для начала я скажу несколько слов о том, почему сегодня имеет смысл говорить о классах, классовом обществе, классовой борьбе и т.д. Мысль о том, что общество разделено по имущественному признаку, что промышленная революция ведет к опасному напряжению между трудом и капиталом, во времена Маркса была уже известна. Однако именно Маркс сделал идею классовой борьбы элементом более общей теории, известной как исторический материализм. 

  Эта теория часто ассоциируется с советской государственной идеологией, однако мысль Маркса изначально была нацелена на то, чтобы освободить постижение социальной действительности от пут идеологии или ложного сознания, демистифицировать исторический процесс, вскрыть скрытую закономерность, лежащую в его основе. Энгельс в «Антидюринге» так формулирует основополагающую мысль марксизма: 

«Материалистическое понимание истории исходит из того положения, что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных изменений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена; их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи».

  Маркса можно поставить в один ряд с такими мыслителями, как Дарвин и Фрейд (которые сыграли сходную роль в своих областях знания). «Коммунистический манифест» был опубликован за 10 лет до «Происхождения видов», но интересно, что оба эти произведения возникли в связи с актуальными общественными противоречиями Англии викторианской эпохи. Известно, что Дарвин был вдохновлен книгой Томаса Мальтуса «Очерк о законе народонаселения». Существует также легенда, что позднее один из томов «Капитала» Маркс хотел посвятить Дарвину.  

  С теорией Дарвина марксизм роднит еще и то, что многие его положения, такие как идея базиса и надстройки, экономического детерминизма, признание существования общественно-экономических формаций, получили широчайшее признание в общественных науках. Однако с марксистским пониманием классов и классовой борьбы все обстоит далеко не так однозначно. С одной стороны, мы постоянно встречаем категорию «общественный класс» при рассмотрении социальных и политических процессов (например, «средний класс», «креативный класс»), а с другой – никогда не было недостатка в авторах, провозглашающих «смерть рабочего класса» и типа политики, предполагающего реальность классовой борьбы.

  Признавая научные заслуги Маркса, ему часто приписывают пророческие амбиции, чуть ли не религиозную веру в мессианскую роль пролетариата. Людям, мало знакомым с марксизмом такие термины как «классовое сознание» или «класс-в-себе» и «класс-для-себя», а также идеализированный, напоминающий античных героев, образ рабочего в коммунистической иконографии, и правда, могут навеять такие ассоциации. Между тем, в самом понятии класса, как оно сформулировано в марксизме, нет никакой мистики. Эта идея логически вытекает из тезиса о том, что в основании общественных форм, социальных иерархий и идеологий лежат изменяющиеся в силу присущих им внутренних противоречий способы производства и распределения. Напомним сформулированное Лениным и считающееся классическим определение класса:

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного производства».

  Как видим, класс – это вполне конкретная категория. Куда более конкретная, чем, скажем, категория нации. Загляните в ваш трудовой договор, если он у вас есть. Если вы работаете по найму (т.е. существуете благодаря продаже своей рабочей силы собственнику средств производства), живете за счет заработной платы, если ваш трудовой процесс, его цели, продолжительность и т.п., определяет работодатель, от которого вы зависите, если уровень ваших доходов не позволяет вам избавиться от наемного труда, то, по-видимому, вы – марксов пролетарий. Причем не так уж важно, работаете ли вы на заводе или являетесь преподавателем философии. Ваша связь с реальным производством может быть опосредованной: вы можете обслуживать всевозможные вспомогательные сферы жизнедеятельности общества, но, в конечном счете, все они сводятся к поддержанию капиталистического способа производства. Даже домашний труд женщины связан с воспроизводством рабочей силы, хотя по формальным параметрам домохозяйку вряд ли можно причислить к рабочему классу.

  Марксистское понимание класса гораздо более четкое, и универсальное, чем те примеры использования понятия «класс», о которых я упоминал выше. Когда говорят о среднем классе, то не вполне ясно, должны ли мы иметь в виду людей с определенным (каким?) уровнем дохода или стилем жизни, или выполняющих «беловоротничковую» работу, но в действительности это не научное понятие, а идеологическое. Рабочий автозавода в Питере может зарабатывать больше 50 тысяч в месяц ценой переработок, уничтожающих его здоровье. Можно ли его причислить к среднему классу? А офисный клерк или университетский преподаватель - трудиться за мизерную зарплату в рабских условиях. Тем более не может считаться индикатором принадлежности к классу степень вашей «креативности». Многие рабы или крепостные тоже были очень креативны.

  Марксистская теория классов не казалась бы столь крамольной, если бы она просто констатировала существование классов. Ее подрывной, революционный смысл состоит в том, что она вскрывает противоречия капиталистического общества и видит в этих противоречиях главную движущую силу истории. «Манифест коммунистической партии» начинается с известной всем преамбулы о призраке, который бродит по Европе, но далее следует куда более важная фраза: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов».

  Основное противоречие капитализма, как оно формулировалось в советское время, это противоречие между общественным характером труда и частной формой присвоения. Согласно марксизму, оно носит универсальный характер, распространяясь не только на экономические отношения, но и накладывая отпечаток на все сферы общественной жизни. Положение рабочего (рассматриваемого не только как работник, но как член капиталистического общества) определяется различными формами отчуждения. Самое явное из них – отчуждение от средств и продуктов производства, но также и от собственной рабочей силы. Рабочий не принадлежит себе в процессе труда. В сфере духовного производства подобное отчуждение выражено еще более резко. Если работник физического труда еще может сохранить определенную психическую автономию от работодателя, то, например, журналист или менеджер по продажам – нет. Он вынужден говорить голосом своего хозяина и мыслить его мыслями. Феминистки часто критикуют такое явление как объективация, сведение образа женщины к сексуальной или детородной функции. Но овеществление или товарный фетишизм – это универсальная характеристика буржуазного общества, в котором человек человеку - товар. Общественные отношения воспринимаются сквозь призму товарных отношений. Классовое неравенство порождает отчуждение масс от научного знания, которое носит элитарный характер.

  Ну, и, разумеется, мы без труда находим отчуждение в политической сфере – от принятия реальных управленческих решений. Достаточно взглянуть на состав любого органа власти или вчитаться в очередной законопроект. Формальная демократия служит лишь средством сохранения status quo, предохранительным клапаном или процедурой согласования интересов внутри правящего класса. Даже если сбросить со счетов такие факты, как фальсификация выборов или ущемление гражданских свобод, все равно политический процесс организован таким образом, чтобы охранить позиции класса собственников.

  Конечно, нельзя редуцировать все социальные конфликты к классовому антагонизму. В обществе существуют и другие линии разлома, имеющие более древнюю природу: например, расовые или гендерные. К сожалению, в рамках этого доклада у меня нет времени, чтобы остановиться подробнее на том как они пересекаются и взаимодействуют с классовым (этому был посвящен замечательный доклад Марии Рахманиновой).

  Мое выступление озаглавлено: «Марксистская классовая теория и проблемы современной левой мысли». Поэтому необходимо затронуть центральную проблему антикапиталистического дискурса – проблему революционного субъекта. Ключевыми для ее понимания являются категории «класс-в-себе» и «класс-для-себя». Объективная принадлежность к угнетенной группе: гендерной, расовой, классовой еще не делает эту группу политически активной силой. Класс-в-себе - лишь констатация противоречий в социальном бытии людей, предпосылка к их социальному и политическому самоопределению, а еще не идентичность, не сообщество.

  Солидаризации рабочих на основе рационально понятых классовых интересов препятствует множество факторов. Трудящиеся не объединены общим укладом жизни, они переживают опыт эксплуатации, но делают это по-разному. Не только рабочий крупного предприятия не похож на дворника-мигранта, но и рабочий транснациональной компании отличается от работника депрессивного постсоветского завода. Рабочий класс – это женщины и мужчины, принадлежащие к различным этносам, имеющие разным уровень образования и квалификации, обитающие в разных социокультурных средах. Наемный труд при капитализме - практически всеобщая форма трудовой деятельности, что само по себе препятствует его проблематизации. И, тем не менее, марксисты полагают, что классовая солидарность возможна, как возможна она по не менее «искусственному» национальному признаку.

  Класс-для-себя отличает присутствие классового сознания. Это - метафорическое выражение, такое же как «общественное тело» или «национальный дух». Классовое сознание - не сумма стихийно сложившихся мнений, убеждений, предрассудков, присущих социальной группе. Не всякое убеждение, разделяемое наемными работниками, может рассматриваться как часть классового сознания. В чем же состоит его специфика и каким образом классовое сознание вырабатывается?

  В «Манифесте» Маркс и Энгельс рассматривают классовое сознание, как нечто неотделимое от борьбы рабочих, которая развивается стихийно, повинуясь объективным историческим закономерностям, и выглядит в их описании почти как природный процесс:

«Рабочие начинают с того, что образуют коалиции (профсоюзы) против буржуа; они выступают сообща для защиты своей заработной платы …Рабочие время от времени побеждают, но эти победы лишь преходящи. Действительным результатом их борьбы является не непосредственный успех, а все шире распространяющееся объединение рабочих. Ему способствуют все растущие средства сообщения... Лишь эта связь и требуется для того, чтобы централизовать многие местные очаги борьбы, носящей повсюду одинаковый характер, и слить их в одну национальную, классовую борьбу. А всякая классовая борьба есть борьба политическая... Эта организация пролетариев в класс, и тем самым - в политическую партию, ежеминутно вновь разрушается конкуренцией между самими рабочими. Но она возникает снова и снова, становясь каждый раз сильнее, крепче, могущественнее».

  Что значит: классовая борьба есть борьба политическая? Что означает равенство между классом и партией? Партия для Маркса - синоним политического лагеря, общественного течения. Маркс считает, что организация пролетариата в класс на почве борьбы за экономические интересы неизбежно заставит его вступить в борьбу за власть. Ленин в работе «Что делать?» (1903) серьезно видоизменяет изначальную марксистскую концепцию. Он вносит одну существенную новацию: выделяет ступени развития классового сознания и борьбы рабочих, проводит грань между экономической и политической борьбой и вводит неожиданный тезис о необходимости внесения классового сознания в массы извне.

"Стихийный элемент", - пишет Ленин, - представляет из себя, в сущности, не что иное, как зачаточную форму сознательности… Если бунты были восстанием просто угнетенных людей, то систематические стачки выражали уже собой зачатки классовой борьбы, но именно только зачатки. Взятые сами по себе, эти стачки были борьбой тред-юнионистской, но еще не социал-демократической, они знаменовали пробуждение антагонизма рабочих и хозяев, но у рабочих не было, да и быть не могло сознания непримиримой противоположности их интересов всему современному политическому и общественному строю, то есть сознания социал-демократического».

  Итак, ядром, зародышем классового сознания выступает сознание тред-юнионистское, т.е. понимание необходимости коллективного отпора хозяевам. Не просто пассивная констатация противоположности интересов рабочих и работодателей, а признание определенной стратегии сопротивления. Но это – по Ленину – еще не классовая борьба. Классовая борьба начинается там, где заканчивается борьба производственная. Это нечто куда более широкое: сознание непримиримой противоположности их интересов всему современному политическому и общественному строю. Должна быть выработана классовая, марксистская оптика по отношению ко всей сумме общественных отношений.

  Лениным делается парадоксальный вывод: «История всех стран свидетельствует, что исключительно своими собственными силами рабочий класс в состоянии выработать лишь сознание тред-юнионистское… Оно (классовое сознание) могло быть принесено только извне». Таким образом, классовое сознание тоже может существовать «в себе», независимо от класса, для которого оно предназначено. Его творцами и пропагандистами являются революционные интеллектуалы. Однако Ленин постоянно настаивает на том, что интеллигенция не может быть «хозяином» того мировоззрения, которое сформулировали ее выдающиеся представители путем научного анализа капитализма и обобщения опыта классовой борьбы. Научный социализм должен быть соединен с экзистенциальным опытом рабочих, с возможностями массового рабочего движения. Марксизм-для-себя может существовать лишь как философия действия, реализующая свою базовую установку: «Не только объяснять, но и менять мир».

  Однако из вышесказанного вытекает ряд проблем, которые мы, за недостатком времени, лишь обозначим. Несмотря на то, что классовые противоречия проявляются повсеместно, современное общество старательно делает вид, что их не существует (также как, с точки зрения феминизма, патриархатное общество игнорирует противоречия гендерные). Мысли господствующего класса, по выражению Маркса, есть господствующие мысли. Именно поэтому буржуазная идеология предпочитает казаться бесклассовой, всеобщей. Чуть ли не с рождения нам навязываются концепции прав человека, традиционных ценностей, патриотизма и т.п. Поэтому зарождение классового сознания – событие экстраординарное, выход за пределы «матрицы». Классовая борьба – не непрерывна, ее вспышки сменяются периодами стазиса, когда рабочие могут выступать в роли консервативной, инертной массы. По выражению Маркса, классовое единство «ежеминутно вновь разрушается конкуренцией между самими рабочими». Хранителями классовой идентичности являются профсоюзы, левые движения и партии, чье формирование проходило в период индустриальной революции, когда капиталистические отношения еще не были окончательно установлены, но что делать, если преемственность прервана?

  Социалисты классического периода делали ставку на промышленных рабочих и тред-юнионистские практики. Это было связано не с какими-то особенными добродетелями промышленных пролетариев, а с тем фактом, что они были организованы и дисциплинированы в рамках больших коллективов фабричного типа. Отсюда – постоянные военные аналогии в классических марксистских текстах, такие как «великая армия труда» в «Интернационале».

  Деиндустриализация во многих развитых странах привела к сокращению численности промышленных рабочих (хотя при этом появились новые индустриальные страны и численность глобального пролетариата продолжает расти) и появлению новых групп трудящихся, существующих в иных условиях, чем индустриальные рабочие. В постсоветских странах к тому же привел длительный советский период, когда производственные отношения существенно отличались от капиталистических, а позднее – соци альная катастрофа 90-х годов. Глобальное торжество неолиберализма после исчезновения советского блока, казалось бы, знаменовало поражение марксизма в великой гражданской войне 19-20 веков. Некоторые идеологи того времени провозгласили даже «конец истории». Но уже вскоре мы вновь столкнулись с историей: экономическими кризисами, войнами и революциями, с возвращением дикого капитализма и массовыми радикальными движениями.

  Перед нами - реальность, которая, вероятно, показалась бы Ленину архаичной. Мы наблюдаем тщетные восстания, в которых анонимные множества выступают под религиозными, националистическими или абстрактно-демократическими лозунгами, находятся в плену ложного сознания, ярким свидетельством чему может служить нынешняя ситуация в Украине. Примитивные попытки левых доктринеров втиснуть эти движения в объяснительные схемы классических революций прошлого обречены на провал. Но если мы отказываемся от классового подхода, то обречены воспринимать их в консервативном духе – как разрушительные, стихийные или манипулируемые акты коллективного безумия. Прогрессистское, гуманистическое понимание политики может существовать лишь в том случае, если мы верим, что простые люди способны к широкой солидаризации и рациональному преобразованию действительности, иными словами – к самоорганизации в класс.

 


07 декабря 2014 — Иван Овсянников, РСД
Маркс, марксизм, рабочий класс, пролетариат, классовый подход, РСД, левые, Иван Овсянников


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA