Рудой и троцкизм: опрометчивая критика - РСД - Архив

Рудой и троцкизм: опрометчивая критика

Рудой и троцкизм: опрометчивая критика Так сложилось, что никто не критикует российских левых так желчно и опрометчиво, как они сами. В последнее время почтенный жанр самокритики вновь вошел в моду, в немалой степени благодаря сайту «Вестник бури» и его постоянному автору Андрею Рудому.

Стремление к рефлексии, анализу причин кризиса, переживаемого сегодня левым движением, безусловно, заслуживает одобрения. Однако благие намерения не всегда ведут туда, куда хотелось бы. В случае со статьями Рудого «Перспективы революционной коммунистической партии в России» (на которую в основном верно ответил Алексей Сахнин) и последнего текста – «Троцкий против троцкистов» складывается впечатление, что автор, искренне удрученный состоянием российской левой, настаивает на тех самых ошибках, догмах и предрассудках, которые и привели ее к кризису.  

Большую часть текста Рудого занимает пересказ биографии Льва Троцкого, известной любому образованному человеку. Если бы автор (кстати, учитель истории) ограничился этим, то получился бы очень своевременный исторический ликбез. Но вместо этого он приделывает к своему тексту поверхностную, грубую и, хуже того, нелепую критику того, что считает современным троцкизмом. 

Правда, и в ликбезовской части не обходится без досадных ошибок. Например, характеризуя знаменитую теорию перманентной революции, Рудой смешивает ее с «экспортом революции» из слаборазвитых стран в высокоразвитые на штыках Красной армии, что, конечно, не имеет ничего общего с Троцким, а скорее уж описывает практику сталинизма.

На самом деле суть теории заключается в критике представления о стадиях исторического развития, доминировавшего у теоретиков II Интернационала: страны должны шествовать по пути прогресса в социализм в порядке старшинства через анфиладу общественно-экономических формаций, более экономически развитые впереди отсталых. Отсюда меньшевики, а позднее сталинисты, делали вывод о том, что исторический горизонт российской или китайской революции жестко ограничен их буржуазной трансформацией, в то время как Троцкий, а позднее – Ленин, отвергали эту линейную схему, говоря о непрерывности революционного процесса и отрицая практику сдерживания и, как сказали бы сейчас, слива революции. Правда, и они, понимая проблематичность социалистических преобразований в условиях российской архаики, надеялись, что развитые общества, в конечном счете, выровняют строй, займут положенное им место во главе исторического движения.

В рамках данной статьи не вполне уместно оценивать актуальность теории перманентной революции. Однако я все-таки должен сказать несколько слов об этом. Пользуясь термином Томаса Куна, большевистские теоретики начали пересмотр линейно-прогрессистской парадигмы раннего марксизма, которая в начале ХХ века столкнулась с многочисленными аномалиями, первой из которых была русская революция. Однако, претендуя на марксистскую ортодоксальность, Троцкий и Ленин стремились скорее подлатать ее, чем окончательно отвергнуть. Но кризис капитализма в ХХ веке привел не к торжеству мирового коммунизма, а к появлению большого числа крайне несхожих между собой гибридных (или, как сказал бы Троцкий, деформированных) обществ: от социал-демократической Швеции до маоистского Китая, рассмотрение эволюции которых выходит за рамки этой статьи.

К сожалению, Андрей Рудой не ограничивается сообщением общих сведений о Троцком и после написанного с большим пиитетом биографического очерка пускается в поверхностную и пренебрежительную критику троцкизма, об истории и идейной эволюции которого он знает лишь понаслышке. Бегло перечислив ряд отличий воззрений Троцкого от положений, которые автор считает искажениями его эпигонов, Рудой заключает: «Троцкизм Троцкого и тот троцкизм, который мы наблюдаем сейчас, – это две совершенно разных теории».

Ниже мы вернемся к рассмотрению этих отличий. Но сначала придется выразить удивление по поводу самой постановки вопроса. Рудой, по-видимому, всерьез полагает, что проблема людей, именующих себя троцкистами – в том, что они отошли от «троцкизма Троцкого», изобретя какой-то другой, самозваный, троцкизм. Этот упрек звучит очень «по-троцкистски», если считать троцкистами группы начетников и исторических реконструкторов, единственным занятием которых является талмудическое цитирование старых текстов и обвинение друг друга в ереси.

Однако Андрей Рудой как историк и человек, считающий себя марксистом, должен понимать, что в 2016-м году не может быть троцкизма Троцкого, марксизма Маркса, ленинизма Ленина, либерализма Руссо или буржуазного радикализма Робеспьера. Перед современными левыми просто-напросто стоят другие проблемы, которые мы пытаемся решать в совершенно ином историческом контексте, на другом уровне развития науки в целом и марксистской теории в частности (не будем забывать, что марксизм претендует на звание научного социализма, а не религиозного учения).

вб

Троцкизм есть за что критиковать, но уж точно не за недостаток догматизма. 

Даже если допустить, что между сегодняшней исторической ситуацией и ситуацией России начала ХХ века можно провести какие-то (неизбежно поверхностные) аналогии или что какие-то фрагменты текстов Ленина и Троцкого сохраняют не только философскую или историческую, но и политическую актуальность, все равно максимум, о чем мы можем говорить, так это о троцкистской традиции, которая на то и традиция, что не соответствует своему первоисточнику, хотя и декларирует преемственность с ним.

Фактически, Рудой обвиняет каких-то недифференцированных троцкистов не в том, в чем действительно повинны некоторые сектантские группки и «интернационалы» – в начетничестве и догматизме, отказе от мышления, а в том, что они были недостаточно догматичны и ограниченны.

Теперь перейдем к конкретным отличиям «аутентичного троцкизма» от «неотроцкизма», как их видит Андрей Рудой. Выше мы отметили, что о предмете своей критики автор знает, в лучшем случае, понаслышке. Иначе как объяснить, что в своей статье он не упоминает ни одного имени марксистских теоретиков, относящихся к троцкистской традиции? Речь – не о маргинальных идеологах, а об известных мыслителях, работы которых изданы на русском языке: Даниэле Бенсаиде, Алексе Калинникосе, Тарике Али, Эрнесте Манделе, Тони Клиффе.

Впрочем, Рудому известно о теории, согласно которой в СССР и других странах соцблока сложился не развитой социализм или бюрократически деформированное государство рабочих, а специфическая форма государственного капитализма. Теории, заметим, хотя и далеко не бесспорной, но серьезно обоснованной. Однако Рудому, чтобы расправиться с ней, достаточно указания на то, что «Многие его (Троцкого) последователи соревнуются в ненависти к СССР. Примечательно, что Джордж Оруэлл, считавший себя сторонником Троцкого, написал литературные произведения, которые до сих пор служат делу очернения (!) и демонизации Советского Союза». Поистине, фраза, достойная уст товарища Жданова или Вышинского. Не хватает только «безродных космополитов» и «троцкистско-зиновьевской банды убийц».   

вб

Коллеги, вы уж определитесь, имеет ли гендер отношение к революции.

Достается от Рудого и троцкистам, «значительное число которых вместо революционной борьбы предпочитают заниматься поддержкой сексменьшинств, феминистских движений и прочими подобными делами». А чем занимается сам товарищ Рудой «вместо революционной борьбы»? Обычным тред-юнионизмом. Говорят, неплохо занимается. Только причем же тут революция? И как, скажите на милость, заниматься «революционной борьбой» в условиях реакции? Очевидно, Андрей имел в виду революционную пропаганду, но тогда почему бы не вести ее в среде ЛГБТ или женщин? Наверное, потому что они «мелкобуржуазны»? А как тогда насчет владельцев фур, которых «Вестник бури» с энтузиазмом поддерживал? Недавно редакция  опровергала обвинения в сексизме, называя их «мифами». Как видно, дыма без огня все-таки не бывает.

Наконец, в самых аутентичных сталинистских традициях, Андрей обвиняет троцкистов в «интриганстве и заговорщичестве», ссылаясь на тактику энтризма, т.е. вхождение троцкистских течений в состав массовых левых партий с целью их революционизировать. В исполнении Рудого все это и впрямь выглядит довольно зловеще. Троцкистский Чужой забирается внутрь ничего не подозревающей социал-демократической партии, а затем выпускает свои мерзкие щупальца. Конечно, если посмотреть на недавний раскол в Объединенной компартии, то, с точки зрения партийного бюрократа, все будет выглядеть примерно так. Но вообще-то, если не быть совсем уж упертым сталинистом или сектантом, то легко понять, что существование платформ, фракций и внутрипартийных течений в рамках любой партии, претендующей на представительство интересов класса, а также борьба этих течений за лидерство, является нормой. А патология – это как раз автономное существование сект, отличающихся друг от друга неразличимыми идеологическими оттенками. Миф об энтризме как специфической постыдной практике троцкистов более уместен в риторике анархиста, противника политического действия. Автор этих строк десять лет назад и сам грешил подобными умозаключениями. Но товарищу Рудому, который считает себя коммунистом, негоже повторять байки либертарного фольклора, да еще и в таком пасквильном стиле.

Будем надеяться, что «Вестник бури» и сам Андрей в дальнейшем не будут столь опрометчивы в своих суждениях.  

 


07 января 2016 — Иван Овсянников
Троцкий, троцкизм, коммунизм, марксизм, Андрей Рудой, теория перманентной революции, РСД, Иван Овсянников


«Российское социалистическое движение»,
2011-2012
Copyleft, CC-BY-SA