Арсений Тихонов. Зима не пришла: ветер с юга?

Анализ данных социологического опроса, проведённого во время декабрьских событий.

Начавшаяся с фальсифицированных итогов выборов в Госдуму волна общественных протестов, похоже, пока не собирается спадать, хоть и колеблется от спада к подъёму - и обратно. Декабрь 2011 года кто-то метко окрестил «возвращением политики». Пожалуй, справедливо было бы добавить: «возвращение политики - в театр». Впервые за долгое время не стихают дискуссии о роли общественных собраний, о методах выражения гражданской позиции, о способах контроля над властью, о противопоставлении её авторитаризму – собственных инициатив.

Кроме того, вновь обрела популярность практика митинга – во всяком случае, ряд митингов уже прошёл по всей стране – и все они были объединены, по крайней мере, во многом схожими идеями и эмоциями. Однако, учитывая специфику ситуации, в которой монополию на политику и власть захватила одна партия, большинство этих митингов стали общими для представителей самых разных политических систем и направлений – как для либералов и демократов всех мастей, так и для всех видов социалистов – в том числе анархистов, для империалистов и других консерваторов и даже для ультраправых.  Такой разброс во многом предопределил даже не столько проблематичность организации митингов, сколько растерянность тех людей, что пришли на них, не будучи ангажированными никакой конкретной системой идей или партией. Противоречащие друг другу лозунги, звучащие с трибуны от представителей всех собравшихся движений; разнообразные флаги, транспаранты – подчас исключающие друг друга по смыслу.

Всё это вводит в ступор человека, который пришёл, потому, что просто почувствовал смутное несогласие с несправедливостью, своё собственное – пока ещё сонное - гражданское «я».  И эта категория людей – самая распространённая, самая многочисленная на всех митингах – в сущности, и есть некий общий срез современного российского общества, по которому и следует судить о градусе и свойствах, о направленности и границах нынешнего социального состояния и процессах, происходящих с ним. Именно эти люди представляют сегодня наибольший интерес для политики, а также для всех политических движений, - потому что именно они – и есть общество. А значит – понимание именно их настроений и намерений, способностей и страхов – представляет собой важнейшую задачу любого политического исследователя – как, впрочем, и политического практика, активиста. Пожалуй, именно сегодня такое изучение и практические выводы из него – как никогда необходимы для того, чтобы добиться реальных социально-политических перемен, и чтобы предотвратить окончательный спад общественных инициатив не ангажированных и беспартийных граждан, но, напротив, поддержать их и направить в конструктивное для здорового и сознательного общества русло.

Попытка подобного исследования была предпринята нами на одном из декабрьских митингов в Санкт-Петербурге. Мы предложили самым разным людям (не активистам и не членам политических движений и организаций – их ответы итак предсказуемы и понятны) ответить на 7 следующих вопросов:

1. Зачем Вы  сюда пришли?
2. Что конкретно Вас не устраивает в текущей политической ситуации?
3. Какая сегодня, на Ваш взгляд, самая главная проблема нашего общества?
4. Как Вы относитесь к Навальному? Почему?
5. За кого Вы планируете голосовать на президентских выборах?
6. Каких перемен Вы бы хотели?
7. Чего Вы больше всего опасаетесь в сложившейся общественно-политической ситуации, когда столько людей выходит на улицы протестовать?

Неожиданно и примечательно, что при отсутствии вариантов ответа диапазон ответов всё же был очень мал, и в целом позволил выявить некоторые отчётливые тенденции в настроениях граждан. 

Так, на первый вопрос самый распространённый ответ был «выразить свою гражданскую позицию» (некоторые добавляли: «потому что достало»), то есть сама категория «гражданская позиция», похоже, – после долгих лет потребительского опьянения -  вновь пробуждается в ценностной системе общества. Что, кстати, опять-таки неожиданно, потому что до выборов в Думу мало кому хватало оптимизма надеяться на такую масштабную волну протестов.

Следующим по популярности ответом был ответ «выразить солидарность с протестующими против нечестных выборов, преступной власти». Что тоже примечательно, потому что в эпоху господства конкуренции как главного стиля межчеловеческих отношений довольно странно слышать о солидарности. Похоже, что и эта категория – по крайней мере, в декабре 2011 года – оживает в сознании людей.

Лишь несколько респондентов затруднились с ответом или ответили, что пришли просто послушать тех, кто выступает на трибуне, либо просто из любопытства – мол, посмотреть, сколько придёт народу.

На второй вопрос наибольшее число респондентов ответили «монополия власти \  авторитарность власти (полицейское государство) \ неизбежность и непреодолимость именно этой власти\ нелегитимность существующей власти». Характерно, что многие ассоциируют нынешнюю власть с властью кремлёвских вождей послесталинского СССР: как по степени отсутствия надежды на перемены, так и по степени авторитарности и антидемократичности.

Следующий по популярности ответ на этот вопрос: «беспомощность людей перед властью \ принудительная оторванность людей от событий в стране \ восприятие властью граждан как тупого стада». Такой ответ, похоже, опять-таки указывает на начавшееся в людях пробуждение гражданской сознательности и готовности принимать участие в общественно-политических делах. Для беспартийного человека постсоветской России это ново, потому что в течение долгих 20 лет гражданственность в принципе была крайне немодной: она ассоциировалась, прежде всего, с тошнотворным послевкусием от принудительных общественно-политических акций советского периода. 

На вопрос о том, какая сегодня главная проблема в обществе, преобладал ответ «пассивность и разобщённость \ инертность людей» - то есть обозначенное в ответах на предыдущий вопрос «принудительное превращение» людей в пассивную массу, неспособную принимать решения и действовать. Похоже, именно осознание этой проблемы как крайне значимой и привело данных респондентов на митинг. Это в очередной раз подчёркивает, что единогласный тотальный индивидуализм, похоже, пошатнулся как позиционирующая себя в качестве единственной легитимная модель бытия. Вследствие чего появилось некоторое число людей, готовых абстрагироваться от опыта травмы принудительной коллективности СССР (или не заставших её в силу молодости) – для того, чтобы попытаться ещё раз использовать солидарные начала и чувство причастности к обществу как мощную движущую силу, ведущую к конструктивным переменам.

Далее следовал ответ «падение нравов, расцвет безнравственности \ невежество». Примечательно, что такой ответ давали как пожилые респонденты, так и молодёжь. И это тоже казалось не вполне предсказуемым, т.к. повсеместная беспросветная похабщина, обнажёнка, реклама таких беспрецедентных по своей способности приводить к деградации сериалов, как Дом-2, Универ, и пр. – всё это, казалось, должно было уже бесповоротно адаптировать под себя всех - от мала до велика. Выходит, это пока ещё не совсем так. 

Следующим по популярности был ответ «ужасное состояние образования» - здесь респонденты имели в виду как его возрастающую коммерциализацию, так и его непрерывно падающее качество.

Несколько респондентов в качестве главной проблемы в обществе выделили национализм, коррупцию и отсутствие независимого суда.  

На животрепещущий в свете нынешних событий вопрос об отношении к А. Навальному большая часть респондентов ответила, что относится к нему «с подозрением». То есть в диапазоне от «скорее положительно» (потому что он «отважно вскрыл важные общественные проблемы – такие как коррупция, ложь властей итп.») до «скорее отрицательно», но практически все ответившие подобным образом отметили, что он «непонятен \ тёмная лошадка».  Столько же респондентов ответили, что относятся к нему нейтрально.

Такой результат особенно интересен потому, что пиар А.Навального, провозглашение его лидером оппозиционеров, а также его новоиспечённый мученический образ - как многим казалось, уже обеспечили ему колоссальную поддержку населения – по крайней мере, Интернет-активного населения. Выходит, что это не совсем так.

Впрочем, однозначно негативную оценку А.Навальному дали лишь несколько респондентов, мотивировав это его националистическими настроениями. Равно как и однозначно позитивную – которую, что примечательно, часто высказывали люди, напротив, считающие голубой цвет глаз достаточным основанием для умозаключения о полноценности политического деятеля и лидера.

Ещё несколько человек ответили на этот вопрос загадочно: «с интересом». А двое респондентов пожилого возраста ответили, что вовсе не знают, кто такой А.Навальный.

На вопрос о том, за кого голосовать на предстоящих президентских выборах большая часть опрошенных затруднилась ответить – что вполне понятно, т.к. список кандидатур ещё не полностью известен. Среди ответивших же преобладал вариант «только не за Путина \ против Путина». Далее по популярности следует ответ «за представителей Яблока». Многие добавляли: «придётся, если не будет никого лучше».  Затем – «за Прохорова». Несколько респондентов также ответили, что если не появится достоянный кандидат, то на выборы они вовсе не пойдут. 

В этих ответах примечательным представляется то, что все опрошенные в целом недовольны существующими кандидатурами и скептически относятся даже к оппозиционным партиям. Что как минимум свидетельствует о пусть минимальном, но всё же анализе деятельности и программ этих партий, а также о попытке критического осмысления социально-политической ситуации.

Следующий вопрос представил наиболее широкий диапазон ответов и, кстати, практически во всех случаях вызвал наибольшие затруднения с формулировкой. Так, на вопрос о том, каких именно перемен (в качестве результат митингов) хотелось бы именно сейчас, большинство респондентов ответили размыто: «перемен к лучшему» - затруднившись уточнить, что же именно это значит.

Многие в качестве желанных перемен рассматривают «перевыборы \ (аннулирование результатов выборов \ честные выборы)». Среди остальных ответов невозможно выделить группы по убыванию, т.к. почти ни один ответ не повторяется.

Так, среди ответов на вопрос о желаемых переменах были следующие: «ослабление бюрократического режима», «свобода в СМИ», «нормальное общество, где есть работа и где все работают», «возвращение нормального образования и здравоохранения», «формирование новой – адекватной - оппозиции», «прозрачность в действиях власти и её органов», «появление достойного и честного правителя», «формирование сильной правовой системы, где человек чувствует себя защищённым». 

Такой разброс, конечно, обращает на себя внимание. Какие выводы напрашиваются из него? Пожалуй, первая фаза протеста действительно постепенно начала созревать в гражданах – фаза общего «против». С одной стороны она наиболее сложная – ведь для формирования отправной точки и её потенциала поистине должны иметься серьёзные предпосылки, благоприятные обстоятельства и многое другое – то есть целый ряд непредсказуемых факторов, спровоцировать которые преднамеренно практически невозможно. 

С другой стороны фаза эта – наиболее простая – в том смысле, что отрицание, конечно, проще утверждения, т.к. не требует наличия некоего конструктивного потенциала, но требует лишь известной доли прозорливости, критичности и анализа. Поэтому сам факт того, что первая фаза общественно-политических метаморфоз, похоже, началась – с одной стороны, разумеется, впечатляет, но с другой – отнюдь не гарантирует наступления второй фазы – когда общество найдёт и чётко сформулирует ответ на свои чаяния и само создаст соответствующие им условия существования. Вполне возможно, до этого и не дойдёт. И не дойдёт наверняка, если потерять осознание разницы между «свободой от» и «свободой для», и успокоиться, расслабившись, в самом начале.

На данном же этапе общество, похоже, действительно нашло общую точку сопротивления, общего противника – что отчётливо видно по общности ответов на вопросы о проблемах, то есть обо всём том, что в целом касается аспекта «против». Однако проблематичным и открытым всё же остаётся этот единственный вопрос – вопрос о «за», где нет единодушия, но, напротив, встречаются прямые  противоречия – вроде желания одних - сделать граждан осознанными и свободными, и желания других – обрести хорошего и справедливого правителя.   Остаётся надеяться, что в ходе первой фазы (и благодаря ей) ответы граждан на этот вопрос для самих себя если не в полной мере конкретизируются, то, по крайней мере, созреют – для того, чтобы вторая фаза вообще стала возможной.

Следующий вопрос – о том, чего больше всего граждане опасаются в связи с происходящими в стране волнениями. Здесь, в отличие от предыдущего вопроса –наблюдается практически полное единогласие респондентов: большинство из них ответили, что более всего опасаются вызванных народным негодованием репрессий со стороны власти и усиления авторитарного режима, а также провокаций со стороны власти. Многие также боятся, что весь конструктивный потенциал, заявивший себя в начавшейся волне народных протестов – просто сойдёт на нет, и всё будет по-старому, только хуже. Подробнее об этом, впрочем, говорилось выше.

Следующий по популярности ответ дали граждане, отметившие, что больше всего опасаются  революции \ гражданской войны.

Несколько респондентов сказали, что не опасаются ничего, так как «уже нечего терять».

Здесь мы отчётливо видим степень подавленности общества, его загнанности в загон всё сужающегося дозволенного. Похоже, что именно этот своего рода фатализм и становится сегодня одной из тех причин, по которым люди всё же решаются выходить на улицы. Это, пожалуй, заставляет задуматься.

Подведём итоги. Из данных опроса явственно следует, что сегодня в обществе наблюдаются беспрецедентные колебания и новые формы аномии. Осознавая это обстоятельство, важно понимать, что это – конечно, ещё не гарантия формирования предпосылок для социальной революции. Но важно понимать и то, что это – всё же крайне значимое условие для способствования тому, чтобы такие предпосылки могли появиться в сколь бы то ни было ближайшем будущем.

Едва ли такая благоприятная ситуация может повторяться часто – особенно в условиях герметичности капиталистического общества в полицейском государстве (каковым Россия, конечно, является). Поэтому для левых очень важно именно сейчас не только понять и уловить подспудные и зачастую мало осознаваемые импульсы общества – и через это быть с ним одним целым – избежав опасности элитарного противопоставления себя ему, но также и обеспечить максимально возможную консолидацию своих собственных сил, своего потенциала. При этом потенциал этот должен быть привлекателен и понятен не только самим левым, но и всем тем, кто – подобно нашим респондентам – лишь смутно осознаёт большинство идеологических аспектов происходящего, но совершенно искренен и бескорыстен в своём пробуждающемся гражданском порыве. Лишь в этом случае наши шансы на успех в борьбе с авторитарной системой и её гипнотической абсурдной логикой – по-настоящему возрастут. Ведь, судя по ответам опрошенных на митинге людей, наиболее конструктивное и естественное разрешение высказанных ими чаяний, пожеланий, а также преодоление раздражающих и вызывающих тревогу факторов – может обнаружиться именно в повороте общества к подлинно социалистическому устройству – как единственной реальной альтернативе существующему порядку.

22 декабря 2011 — Арсений Тихонов